Битая ставка

— Может быть, и в живых уже никого нет?

— Да вы не очень расстраивайтесь,— успокаивала Ольга.-— Жизнь солдатская непостоянная — сегодня здесь, завтра, смотришь, уже в другом месте. И почта ходит не так исправно, как до войны.

— Да, да, да,— соглашалась Марфа.— А скажи, дочка, ты-то давно ли воюешь?

— Да, считайте, с начала войны.

— Забрали или сама пошла?

— Сама. Я только-только успела медтехникум закончить, а тут война. Ну я в военкомат: давайте направление. Вот так и стала солдатом, как вы говорите, фельдшером.

— И в бою была?

— А как же? Раненых выносила.

— Трудно, небось?

— Тяжело смотреть на них. Бывало, тащишь, а он просит, чтобы не бросала. Лучше пристрели, говорит, чем под немцем остаться.

— А немца-то живого видала?

— А как же, видела. Даже перевязывать одного пришлось, раненого наши захватили. Какой-то забитый он, как истукан. Среди них ведь не все фашисты, есть и такие, кого Гитлер насильно на нашу землю послал.

— А-а, все они,— махнула рукой Марфа.— Воюют же, не сдаются?

— Воюют... Но сдаваться будут! Придет время. Знаете,— помолчав несколько секунд, Ольга продолжила : — Знаете, Марфа Степановна, я ведь к вам не просто так зашла. Хотела спросить, не примите ли вы меня на некоторое время на квартиру. Я знаю, у вас уже стоят... Да мне ведь и уголка хватит. Везде все занято, нигде не приткнешься.

— Ну что же,— сразу согласилась хозяйка.— Это можно.

Скрипнула дверь. В дверях смежной комнаты вырос коренастый военный в петлицах старшины.

— О! К нам медперсонал пожаловал в гости. А у нас, между прочим, больных и раненых нет.

— Да она вон с новобранцами пришла, просится на постой,— ответила за Ольгу Марфа.

— А где же вы ее разместите, позвольте спросить? Разве что с нами?— Старшина осклабился в широкой улыбке.

— Зачем с вами. Вот здесь со мной и разместится. Не балабонь лишнее. И мне веселей с ней будет. Хоть погутарить будет с кем о наших бабьих делах.

— Ну что же, спросите только нашего командира,— ответил старшина и вышел во двор.

— Так я пойду, хозяйка. Надо сказать своему комбату, что, может быть, переселюсь к вам, если будет этот командир согласен... А нет, то еще где-то в другом месте пристанища искать надо.

— Ничего не надо искать! Что же я, не хозяйка в своем доме? Спросить-то его надо, я это разумею, но, думаю; что все будет ладно.

— Ну, тогда я пойду.

— Иди, иди, дочка. Только как же это мы битый час гутарили, а как зовешься, не спросила я?

— Ольгой меня зовут.

— Оля,— повторила хозяйка.— Хорошее шля. А меня, ты уже знаешь, Марфой Степановной величают.

* * *"

"Ольга живет у Кононовой уже третий день. Но постояльцев еще ни разу всех вместе не видела. Утром уходит — их, как обычно, еще нет или спят, или кто-нибудь один из них дома, сидит в своей комнате, не проявляя ни к ней, ни к окружающему никакого интереса.