Битая ставка

Когда уже село солнце, группа бойцов во главе с молоденьким и низкорослым командиром зашла в хату Марфы. Младший лейтенант, встретив хозяйку у порога, спросил, нельзя ли ему разместить у нее несколько красноармейцев?

— А кто вы, сынки, будете?— ответила вопросом на вопрос хозяйка.— Да вы заходите до хаты,— и, пропустив пришедших, сама вошла за ними.

— Младший лейтенант Бодыков!— браво, с восточным акцентом представился хозяйке командир.— Мы, как бы это вам сказать... пушкари.

Бодыков рассмеялся. Улыбались и бойцы.

— Стоят у меня уже. Их спросить надо. Если они не против, потесниться можно.

На разговор из соседней комнаты в расстегнутой по-домашнему гимнастерке и без ремня вышел высокий пожилой военный со знаками отличия техника-интенданта первого ранга.

— В чем дело, младший лейтенант?

— Товарищ техник-интендант первого ранга! Командир огневого взвода младший лейтенант Бодыков. Разрешите обратиться?

— Да, обращайтесь.

— Мы зашли насчет размещения наших красноармейцев в этой хате. Хозяйка не возражает."

"— Здесь занято. Поищите в других домах, где свободно. Ведь в селе немного войск, так ведь? Я думаю, место найдется?

— Место-то найдется, да вот какое дело: нам нельзя далеко от матчасти уходить.

— Ничего, найдете место поблизости. Можете идти, младший лейтенант.

Выйдя от Кононовой, Бодыков чуть было не пустился бегом. Но нельзя: он был с бойцами. Только спустя полчаса сумел передать по полевому телефону:

— Товарищ пятый? Я — Крым-2. Калибр снаряда точно соответствует калибру орудия.

— Пятый вас понял,— ответили в трубку.

— Так... Положение проясняется.— Капитан Чаянов, едва положив трубку, стал составлять шифровку в штаб Васина о том, что у «интенданта» на подбородке, с правой стороны,— родинка.

С рассветом улица, где стоял дом Марфы Кононовой, зашумела и заметно оживилась. В садах и огородах, а то и просто на обочине заросшей травой сельской улице, под развесистыми тополями разместились наспех замаскированные пушки, автомашины, тракторы. В огородах подальше от людского глаза стояли большие, покрытые новым добротным брезентом, странные, ранее невиданные автомашины с покатыми назад кузовами. Возле них неотлучно находился красноармеец с винтовкой, близко никого не подпускал.

В армейский лексикон уже просочилось песенное слово «катюша». И хоть назвали этим ласковым словом секретный по тому времени реактивный миномет, его очень быстро стали узнавать люди, даже не сведующие в военной технике.

— Дядя, это «катюши»?— приставали к часовому мальчишки.

— А ну марш отсюда! Идите в другое место!

Что мог еще ответить боец шустрым и любознательным мальчишкам? Только то, что положено постовому.