Битая ставка

Двое других и Игнат уже умылись с дороги у колодца, стоявшего справа от домика, и сидели в просторной комнате, видимо, гостиной.

Вошедший и двое других, в дороге больше молчавших, начали между собою переговариваться на своем языке. Обращаясь к Игнату, они переходили на странную смесь польских и русских слов. Один из спутников спросил его:

— Пан проголодался с дороги?

— Да, есть малость.

— Зараз подкрепимся, отдохнем, а потом и за дело будем браться.

После обеда все приехавшие, кроме усатого, который так к ним и не возвратился, улеглись отдыхать, кто на широкой деревянной кровати, аккуратно застеленной солдатскими темно-серыми одеялами, кто на широкой лавке, что стояла у стены, а кто на земляном полу, покрытом соломой. Игнат вышел на порог. Но едва спустился с крыльца, как увидел приближающегося к нему часового.

— Пан, не можно!

— Тьфу!— рассердился Игнат.— До ветру сходить «не можно»?— И арестом указал в угол двора.

Часовой понимающе закивал.

Возвратившись в домик, Мещеряков застал своих сопровождающих смачно храпевшими после обильного обеда, смоченного несколькими стаканами самогона. В углу возле кроватей стояли уже извлеченные из самодельного покрывала винтовки, русские трехлинейки с примкнутыми к ним штыками. Игнат снял сапоги, пиджак и, не раздеваясь, лег на оставленное ему место — на лавку. Засыпая, опять беспокойно думал о предстоящем...

Проснулся Игнат, когда в хату заглядывали косые лучи предзакатного солнца. Он увидел: все лежали, но не спали, тихо переговаривались между собою.

— Тшеба вставать,— увидев, что Игнат не спит, сказал возница.

До наступления сумерек Игнат с двумя из сопровождавших сидели в доме. Других двух не было, они куда-то ушли. После ужина, когда уже стемнело, появился усатый. Сказал Игнату довольно чисто по-русски:

— Ну, господин Падалкин, вернее, господин Скворцов, давайте будем готовиться. Вот одежда, в которую вы должны будете переодеться. А эту наденете, когда будем им той стороне.

С этими словами он придвинул к Игнату вместительную ивовую корзину, ту самую, что снимал Игнат с возка, не зная содержимого. Открыв корзину, Игнат извлек оттуда военный костюм с зелеными петлицами и такого же цвета фуражку с лакированным козырьком, с красной звездой на околыше. Затем достал не новый, но добротный костюм темно-серого цвета, белую, с вышитой манишкой льняную рубашку, а со дна тоже не новые, но исправные сапоги военного образца.

— Пусть вас не удивляет этот маскарад. Все мы будем одеты в военную форму, а когда окажемся на той стороне, вы ее снимите, наденете цивильную и поедете дальше, по своему маршруту. Мы находимся против советского местечка Волочисск. Сейчас выходим к границе. К утру мы должны быть в селе Мокрое, у надежного человека.