Битая карта

Ребус нашел одну из женщин-полицейских, которая ее допрашивала.

— Да, она сказала, что собиралась уехать. Мы же не могли ее задержать, верно? Да и не хотели. Дали ей пинок под зад и сказали, чтобы больше здесь не появлялась. Невероятно, правда? Вот так вот взять и поймать Гласса!

— Да, невероятно, — сказал Ребус.

Он сделал ксерокс с протоколов и фотографии Гейл Кроули, приписал кое-что. Потом позвонил приятелю в Лондон.

— Инспектор Флайт слушает.

— Привет, Джордж. Когда тебя на пенсию провожаем? Выпить хочется.

В ответ смех.

— Это ты мне говоришь? Сам ведь и убедил меня остаться.

— Не мог допустить, чтобы ты ушел от нас.

— Значит, хочешь попросить меня об услуге?

— Дело официальное, но тут важна скорость…

— Как всегда. Давай выкладывай.

— Дай мне номер твоего факса, я вышлю подробности. Если найдешь ее по этому адресу, прошу тебя поговорить с ней. Я там записал два номера телефона. В любое время можешь меня застать либо по одному, либо по другому.

— Два телефона? Глубоко нырнул?

Глубоко нырнул… и чего мне не нужно, так это аварийного сброса…

— Можно и так сказать, Джордж.

— Что она собой представляет? — Вопрос относился к Пейшенс, а не Гейл.

— Она представляет собой семейные ценности, Джордж. Кошечки, собачки, ночевать дома, свечи, огонь в камине.

— Идеальная женщина. — Джордж помедлил. — Даю вам максимум три месяца.

— Чтоб тебе! — сказал Ребус, ухмыляясь.

Флайт снова смеялся.

— Тогда четыре, — сказал он. — Но это мое последнее слово.

* * *"

"Покончив с Лондоном, Ребус направился в единственное место, побывать в котором ему было совершенно необходимо, — в мужской туалет. Часть потолка здесь обвалилась, и ее прикрыли куском коричневого картона, на котором какой-то шутник нарисовал огромное глазное яблоко. Ребус помыл руки, высушил их, поговорил с коллегой-детективом, угостил его сигаретой. Его могли бы прижучить за бездельничанье. Он и в самом деле бездельничал. И делал это с определенной целью. Дверь открылась. А вот и он. Лодердейл собственной персоной — самый частый посетитель туалета во время допросов.

— Каждый раз, когда отлучаешься, — сказал он Ребусу, — подозреваемый сильнее потеет, потому что не знает, что происходит, какие поступили новости.

— И какие же у нас новости? — спросил Ребус.

Лодердейл улыбнулся, поплескал водой себе в лицо, похлопал по вискам и по загривку. Он, похоже, был доволен собой. И что особенно настораживало: от него не пахло.

— Кажется, наш старший суперинтендант на сей раз прав, — признал Лодердейл. — Это он сказал, что мы должны сосредоточиться на Глассе.

— Гласс признался?

— Считай, что так. Но, видимо, он сначала хочет перебрать все способы защиты.

— Что это значит?

— Что виновата пресса, — сказал Лодердейл, вытираясь.