Битая грань

— Катя, мое купе седьмое, иди туда, — распорядился, чуть повернувшись к ней, но сам следил за пьяным мужиком, пятерню которого сжимал в своей руке все крепче. — Я сейчас перенесу твои вещи.

Улыбнувшись уголком губ, когда ее глаза пораженно распахнулись, заняв реально половину лица, казалось, Александр уже повернулся к проводнику.

— Вызывайте уже свою полицию, — отрывисто скомандовал он совершенно другим тоном. Сам давно начальник, и управлять людьми умел шикарно.

— А ты кто такой?! Б*я! Больно же, мужик! Отвали, это мое дело, какого *ера лезешь?! — взвыл пьяный любитель приставать к женщинам.

Проводник нервно кивнул, глянув в сторону буянившего хулигана, и ринулся к своему купе, мимо того посторонившегося пассажира, который тоже собирался вмешиваться.

Ольшевский, игнорируя пока пьяного, отрицательно мотнул головой, показав, что необходимости нет. Сам справится. Это его дело. Теперь его. И плевать, если придется набить морду уроду. Внутри неожиданно вспыхнуло холодное бешенство.

— Тихо! — наконец-то глянув прямо в глаза, отрывисто велел пьяному, начавшему откровенно материться. Возможно, Санек слишком сильно сжимал свои пальцы на его ладони. Сказывалась долгая практика единоборств по жизни. — Заткнулся и перестал ругаться при девушке…

— …Саша? — голос Кати за его спиной был полон такого недоверчивого удивления, что Ольшевский против воли снова улыбнулся, вновь скосив на ее глаза.

Но вот то, что она до сих пор стояла здесь, ему категорически не нравилось.

— Да пошел ты!.. — скандалист попытался выдернуть руку, дернув всем телом в другую сторону, вынудив Ольшевского сделать то, что не особо хотелось.

Рывком заломил ему руку и заведя ту за спину, заставил взвывшего мужика припасть на одно колено. Тот перешел на отборный мат, и, в попытке обрести равновесие, возможно, уткнулся лбом в стекло.

Сильнее сдавив скривившемуся буяну пальцы, Александр глянул на девушку через плечо.

— Седьмое купе, Катерина, — несмотря на улыбку, его голос не оставлял сомнений — приказывает. И ждет немедленного исполнения.

— Господи, Саша! Это ты?!

А она вдруг рассмеялась. Причем так, словно бы и сама этому удивилась. Прижала ладонь к распахнутым в удивлении губам. И выглядела при этом так по-детски растерянно… Точно, как он помнил.

— Беги, малая, — не сдержался, тоже шире улыбнулся. Но от этого из голоса повелительные нотки никуда не исчезли.

Да и матерящийся пьяный мужик не добавлял позитива ситуации. Как и общий интерес остальных пассажиров, куда активней выглядывающих из купе теперь, когда поняли, что кто-то взял на себя контроль.

— Я уже выросла, Саш… — заметила Катерина за его спиной, все еще с тем же растерянным смехом. Однако начала отступать.