Битая грань

 — Ничего вокруг не видела, не понимала, только молиться за тебя сил хватало. Я даже была согласна на то, чтоб никогда не забеременеть… Не нужно ребенка, лишь бы мне тебя вернули, Саша! — тихо, отчаянно, немного смущенно призналась, то и дело целуя его щеку. И плевать, что поясница болела от неудобной позы!

— Э-э, нет, котена, ты тут такими вещами не разбрасывайся и обещаний не давай, — хмыкнул Санек, чуть приподнявшись все-таки, обхватил ее шею рукой и притянул к себе так, что их щеки плотно-плотно прижались. — Меня, может, только потому Бог и уберег, что я сделку нашу еще не выполнил, — прошептал Ольшевский так жарко целуя Катю в губы, что она дыхание потеряла, зарылся пальцами в ее волосы. — Все будет, котена. И дети тоже. Все нормально. Мы с тобой со всем справимся, — еще раз поцеловав ее, теперь в веки, Саша все же откинулся назад, на подушку.

А Катя, еще раз легко погладив его щеки, поцеловала любимого в губы и вернулась на диван, подумав, что надо бы как-то маме написать или позвонить, объяснить, подготовить, ведь приедут на свадьбу… Она за эти несколько часов ее так хорошо поняла внезапно. До этого всегда отношение и все те решения мамы в прошлом лишь с позиции подростка оценивала, обиженная, что та всю ее привычную жизнь перевернула с ног на голову. Теперь же… Господи! Теперь поражена и раздавлена была, потому что четко осознала и представила, что мама испытала, когда отца убили. Сама через это прошла, считай… И не могла сейчас вообразить даже, как бы жила и справлялась дальше, если бы… Мороз по спине от одной мысли! Легко упрекать и судить, когда сам на месте человека не оказывался, а, «обув те же тапки», весь кошмар и безысходность вдруг осознаешь. И то, что не так плохо мама еще и справилась. Катя вот не была уверена, что сама настолько бы быстро сумела себя в руки взять. Ради нее мама держалась? Вполне же возможно… А она ее еще изводила обидами столько…

Поднялась, вернулась к кровати, сняв с себя цепочку и крестик Саши, осторожно ему надела, хоть любимый и скривился немного, уже начав засыпать. Видно и наркоз еще сказывался.

— Крестик твой, — объяснила тихо. — Пусть на тебе лучше будет.

Погладила руку Саши, когда он кивнул, почти не открывая глаз, и опять вернулась на диван.

И напишет сейчас, и поговорит с мамой, когда они приедут. Извинится. Жизнь все расставляет по местам, открывая глаза на прошлые ошибки, чистая правда, и Катя теперь это так отчетливо понимала!

Про платье вспомнил Саша. Катя о такой «мелочи» забыла напрочь за всеми этими тревогами и волнениями.

— В смысле, ничего не выбрала?! — Ольшевский уставился на нее с недоверием, уже явно придя в себя после ранения.

То и дело, кстати, порывался выйти на улицу, «встряхнуться», но врач пока не разрешал.