Битая грань

Меня с того света вытянули года два назад, и Санька подлечат, обещаю, — похлопал он ее ободряюще по плечу. — Если что, мой номер у Сашки в телефоне есть, набирай сразу. Все решим, поняла, Катя? Мы все тесно повязаны, еще с твоего отца, а своих вытащим отовсюду, — подмигнув, Горбатенко все же ушел.

А Катя, допив чай, начала напряженно всматриваться в стрелки часов, отсчитывая секунды и минуты. И молилась, сжимая в кулаке и свой крестик, и Сашин, надетый на шею, чтобы не потерялся.

Потом вернулся Кирилл, отдал вещи, принес кофе по ее просьбе, пока Катя наконец-то переоделась в чистый и теплый спортивный костюм. Помощник остался сидеть в коридоре с другими охранниками, а Катя все ждала в палате.

И даже испугалась, когда на пороге вдруг появился врач в синем хирургическом костюме, мокром на груди и под мышками, явно уставший, со следами от маски на лице. У нее сердце застыло, а уши заложило. Не сразу поняла, что доктор слабо улыбнулся и подмигнул ей.

— Все хорошо. Состояние стабильное, перевели его в послеоперационную. Как только будет можно, за вами спустятся и проведут, — тихо, измотано сообщил ей врач и ушел.

А Катерина еще секунды три переваривала услышанное, пока до нее не дошло… И она разрыдалась от облегчения, растирая по лицу слезы и искренне радуясь, что сейчас одна, и никто не видит этого. И что успеет умыться, чтобы Сашу не расстраивать, когда любимый придет в себя.

Вот дурочка! Все равно расплакалась, когда его увидела! Спасибо хоть не навзрыд! Разозлилась на себя… Тут же рассмеялась, когда он нахмурился и к ней протянул руку, буквально дав почувствовать «приказ» подойти. Заметил эти слезы…

Его как раз завезли в палату, где она ждала. Врач перед этим заходил, сказал, что все хорошо, очнулся, состояние стабильное, а тут им удобней будет, и… вот, не прошло и десяти минут, как медперсонал привез каталку.

Отошла немного в сторону, уступив пространство для движения. Растерла по щекам эти слезы облегчения и счастья, такого безмерного, настолько безграничного, что и слов не найти, чтоб выразить! Почти не дышала, пока два санитара помогали Саше на кровать «перейти». Ну, они его, конечно, перенесли просто, но обставили же весь процесс так, что и самый гордый не придрался бы. Хотя ни Александру, казалось, ни Кате, тем более, не до того было.

Едва санитары вышли, подлетела к кровати, где Саша лежал весь перебинтованный, опутанный капельницами, исколотый иглами. Переплела их пальцы, прижавшись губами к его костяшкам. Поднялась, поцеловала в висок… Не могла успокоиться, внутри все вибрировало, горело почти от огромных, невыразимых чувств к нему и невероятного облегчения.

— Ты как?.. — тяжело выдохнул Ольшевский, слабо сжав руку Катерины в ответ.