Битая грань

Что ему оставалось, кроме как верить и ждать?

— Хорошо, любимый, не переживай, — улыбнулась Катя, нежно целуя его в скулу, в бровь; погладила, зарывшись тонкими пальцами в волосы Саши. — Ты только отмени по музыке занятие, пожалуйста, если можешь сейчас написать. Я сегодня не осилю с таким головокружением, это точно.

— Без проблем, — не спорил Санек, еще раз жадно прижался к ее губам, с какой-то внутренней болью оставляя Катю дома в таком состоянии, пусть и под присмотром.

И добрался на встречу, не опоздал, решил все так быстро, как можно только. Все уладил и одобрил, подписал бумаги. А когда уже домой ехал по этим чертовым тянучкам, позвонила Марина Степановна.

— Что-то Катюше совсем нехорошо, — словно шепотом, как таясь, уведомила домработница. Видно, Катя не хотела его волновать, партизанка, блин! — Может, вы бы ее к врачу свозили? Чтоб точно уверенными быть, что нормально все. Не знаю, беспокоит она меня…

— Может, вы и правы, — не спорил Санек, которого и самого последние два дня состояние котены напрягало. — Сейчас позвоню, договорюсь, а вы там ее подготовьте тихонько, скажите, что я сам с врачом связался и вас предупредил.

— Хорошо, Александр, замечательно! Не волнуйтесь, сделаю, — даже как-то с облегчением выдохнула женщина, завершив звонок.

Он начал вызванивать врача, благо, за рулем Кирилл.

Катя, уже одетая и собранная, вышла ему навстречу, едва Саша в квартиру зашел.

— Может, ты хоть пообедаешь? — спросила, все так же отчаянно улыбаясь. И держась при этом за стену, от чего его внутри колотить начало самого.

— Нет, потом, как вернемся. Не будем врача задерживать, по времени же, — тоже типа с улыбкой отмахнулся он. Дурили друг друга, как заправские шулеры. — Ты как, малышка? — пошел к Кате, не сняв обуви.

— Шатает сильно, голова не выдерживает эту метель, — пожаловалась Катя, шагнув ему навстречу. — И спина сегодня что-то просто нереально болит, хоть я и…

Вот тут она замолчала, почему-то округлив рот, словно задохнулась, как-то испуганно на него посмотрела, вся сжавшись, прижала руки к животу, будто ей резко больно стало.

Санек подскочил к ней, еще не разобравшись, — и тут…

Никогда в жизни ему не было так страшно, как в тот момент, потому что у Кати джинсы как-то мигом промокли, пропитались кровью, а сама она чуть не рухнула на пол. Просто Санек успел поймать, увидев, как у любимой глаза закатываются.

Дальше слабо что помнил.

Орал Марине Степановне, чтоб дверь подержала… Закутав Катю в пальто, на руках нес, все еще бессознательную, буквально бежал в машину, понимая, что никакая «скорая» к ним сейчас по этим пробкам и метели не доедет быстро.