Бить нужно смело

 – Или, дай угадаю: проглотишь глупую претензию, потому что от монолита твоего недовольства осталась только пыль?!

Наверно, Влада стала старше и научилась сдерживать эмоции. Или, как вариант, поумнела и больше не собиралась тешить чужое самолюбие искренними чувствами. Сейчас хотелось крушить всё вокруг, плюнуть в наглую рожу. И бутылку коньяка, что так бессовестно перетягивала внимание Багдасарова, стоило размолотить вдребезги. Но Влада всего лишь сделала шаг назад, а за ним ещё один и ещё… Собрав всю волю в кулак, она развернулась, прихватила рюкзак и направилась к двери. Юра вызывающе хмыкнул:

– Как, и это всё?! – словно дразня, рассмеялся он. – А где же взрыв, где адреналин, где тот драйв, что я успел заметить в твоих глазах?!

– Знаешь, всё это могло бы быть… – зачем-то обернулась Влада, когда стоило просто открыть дверь и переступить порог. – Вот только ты очень хитрый и терпения тебе не занимать. Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, ты улыбаешься и ласково гладишь меня по голове. Приручаешь.

Багдасаров вскинул подбородок и жадно оскалился. В этом тихом, осторожном признании остроты было больше, чем в любой её истерике. Больше, чем в ядерном взрыве. Но ему всё равно показалось мало. И тогда он на мгновение зажмурился, а потом глянул на Владу исподлобья. Так, словно бросил спичку в цистерну с бензином.

– А самое забавное в этом знаешь, что? Даже всё понимая, ты продолжаешь поддаваться.

Он бил прицельно и точно! Он не испытывал жалости и не давал передышки. Влада хотела предъявлять ему по-взрослому, что же… по-взрослому получала в ответ. Багдасаров не делал скидку на возраст и неопытность. Ему в принципе было всё равно, чью шею прижимать ботинком к земле. Сейчас он ударил словом очень больно, и уж точно не торопился выдать положенный пряник. Кнут привлекал куда больше.

Влада сжимала кулаки, но, пожалуй, слишком ясно осознавала, что ответить ей попросту нечего. Всё это, действительно, так. Она всё понимает и продолжает идти следом, словно на привязи. Глупо было убеждать себя, что эта история закончится как-то иначе. И вот сейчас Юра стоит и ждёт, когда же Влада разревётся от несправедливости жизни. А он приласкает. Потом. Он будет сильным рядом с ней, он будет стоять стеной. Но, кажется, Влада уже говорила, что не терпит стен?..

– Однажды я всё равно уйду, – прошептала она, отчаянно прижимая рюкзак к груди. В глаза не смотрела – отдача грозилась смять, как мотылька.

– Однажды… – так же тихо проговорил Юра. – Это ещё так нескоро.

– А знаешь, что я скажу? – Влада глотнула воздуха и всё же вскинула взгляд. – Ты крепко подсел на меня, милый. И к тому моменту, как захочешь сорваться, уже ничего не выйдет.