Бить нужно смело

Увы, даже для меня эти заслуги остались загадкой.

– Когда это случилось?

– В тот день мне исполнилось шестнадцать. Юра был очень любезен и поздравлял меня с этим всю ночь. А ты не поздравил, папочка, ты продал меня за какой-то жалкий клочок земли.

Глаза Керима сверкнули гневом. Влада умела добиваться своего.

– Спешка – плохой советчик, – будто с издёвкой шепнула она. – Ты поспешил, а теперь наверняка думаешь, как переиграть. Набросал варианты?

– Вариантов нет. За меня уже подумали, – на удивление ровно признался отец.

Он произнёс это так, словно острый клинок уже проткнул горло и ненужная агония отступила. Влада даже вскинула брови в знаке удивления. За своё Керим боролся отчаянно, но сейчас отчего-то молчал. В щедрость Юрия Михайловича верилось слабо, а значит, желание бороться у Керима просто отняли. Знать подробности Влада отчего-то не хотела.

Первой встречи после знаменательного вечера она ждала с каким-то нездоровым азартом. Но Багдасаров тянул и не появлялся. Багдасаров… даже не имея связей, можно было узнать и оценить размах, с которым он проворачивал свои дела. Чужой успех был на слуху и у обывателей вызывал неизменную зависть. Куда больше Влада слышала о нём плохого, а порой звучали просто невероятные подробности. Но каждый день она снова и снова убеждалась: Юра умел держать слово. И не нападал. Потому что точно знал: наступит день, когда она сама обратится за помощью. Стоит ли удивляться, что этого дня он дождался?

Владу выкручивало и ломало, но существовали в этой жизни вопросы, которые дерзкая школьница не могла решить по целому ряду причин. И стоит отметить: Багдасаров не отказал. Стоит обратить внимание, что он не ухмылялся, не зубоскалил и не напоминал о брошенном в порыве эмоций вызове. Выслушал, обдумал варианты, а затем помог. Безо всяких условий, без напутствий, без унизительных нравоучений. И, что важно… он мог бы сделать для неё гораздо больше. Мог бы, но не стал. Потому что это «гораздо большее» задевало её представления о свободе выбора. Влада ответила ему сухим «спасибо» и ушла, заверяя себя, что это случилось первый и последний раз, что больше она к нему никогда не обратится. «Никогда» в шестнадцать звучит так величественно и гордо…

А потом Влада перестала ограничивать себя бессмысленными рамками. Да, в её жизни есть человек, который готов поддержать. Разве это плохо?.. Наступило такое устрашающее когда-то смирение. Потому что в один момент она вдруг поняла, что протестовать глупо. Она осознала, что сама возводит вокруг себя барьеры, ненавистные загоны. Бери от жизни… самое лучшее… И не стоит плевать в лицо судьбе.

Пришло время учиться доверять. Но даже это она умудрилась усложнить до невероятных масштабов. Контакт становился более тесным, более плотным.