Бисцион-3

Но его реакция не заставила себя долго ждать- он подхватил жену на руки и тут же уложил на кровать, оказываясь сверху и не давая ей время на мысли. Но она не сопротивлялась, напротив, ее сбитое дыхание и учащённое сердцебиение говорили о том, что она хочет продолжить то, что начала.

— Люби меня…,— Диана прошептала эти слова и тут же услышала его ответ.

— … всегда,— произнес Стефано и снова начал целовать ее губы, а руками пытаться развязать ленты на черном платье. Не хотелось прерываться на раздевание… слишком много одежд, слишком много лент! Он мог бы разорвать на ней платье, но это ее напугает. К черту ленты и завязки! Стефано стянул лишь нижнее белье, не прерывая поцелуя, зато отчетливо ощущая, как ее руки стягивают с него котарди. Это единственное, что он скинул с себя, оставаясь в белой камичи, и расстегнул штаны. Нет времени на прелюдию, хотелось быстро, по-хищному, и Диана не была против. Все происходило так быстро, что она только вскрикнула, когда ощутила его внутри себя, и этот крик оказался избавлением от горя и одиночества, в котором пробыла несколько злосчастных недель.

— Не останавливайся,— прошептала она, с силой пальцами впиваясь в его спину.

— Никогда,— сквозь тяжелое дыхание, ответил он,— мне тебя всегда мало.

Этой ночью они не спали: любили друг друга то страстно, то нежно. Временами Диана ловила себя на мысли о том, что плачет, но отгоняла грусть и полностью отдавала себя любви.

— Филиппо тебе будет помощником в политических делах,— вещал Стефано, идущий рядом с Дианой по главной площади Милана,— и он подавит любое восстание, если вдруг такое возникнет.

Диана остановилась, немного ошарашено смотря на мужа. Герцог только что посвятил ее в экономические дела прямо в кабинете Филлипо. Она мало что понимала в экономике, скорее, больше Диану заинтересовали продукты торговли. А Филлипо лишь подсказывал с кем лучше заключать сотрудничество. Но насчет Венеции стоило затаить дыхание и молиться, чтобы дож Фоскари не перекрыл пути к воде. Правда еще была Генуя, но там начиналась война и рассчитывать на них не приходилось.

— Восстание кого?— Не поняла Диана.

— Кого угодно,— спокойно произнес герцог,— ты думаешь, что нет таких людей, которые хотели бы изменить политический режим в герцогстве?

После этих слов стало еще волнительнее. Диана встала напротив мужа, гордо расправив плечи. При виде этой картины, он улыбнулся, заставив улыбнуться ее.

— Знаешь, что,— прошептала она,— вернись, пожалуйста, целым и невредимым, иначе обещаю, что поделю Ломбардию на куски и раздам каждому крестьянину.

— Тебя будут любить, — начал утрировать он,— крестьяне, простые горожане и ремесленники. Но будет ненавидеть вся знать. Боюсь, что они быстро сместят тебя и займут место в замке.