Бисцион-3

Стефано облегченно выдохнул, а сердце предательски заныло…

Стефано молниеносно поднялся на второй этаж замка и быстрым шагом прошел к покоям Дианы. За ним еле поспевал доктор Москатти, он позади что-то говорил о том, что такое бывает… Но герцог его не слышал. В голове была лишь одна мысль- его Диана жива, а остальное они вместе переживут.

Распахнув двери, Стефано влетел к Диане и перед ним возникла тяжёлая картина: темнота окутала эти покои и гнетущая обстановка заставила сердце сжаться. Кто-то всхлипывал, нарушая тишину. Когда глаза герцога привыкли к темноте, он уже был возле кровати и встретился с усталым взглядом своей жены. По ее лицу стекали слезы, оставляя мокрые дорожки. Крупные капли скатывались по щекам и падали прямо на сверток в ее руках, который она прижимала к себе. Ее трясло, Стефано это видел, било сильной дрожью, и он попытался забрать ребенка себе, но понял, что она держит его крепко.

— Он умер,— дрогнул ее голос.

А герцог оглянулся к остальным, которые находились в покоях, и спокойно произнес:

После этого он тут же посмотрел на Диану, пальцем стер слезу с ее бледного лица. А она продолжила монотонно говорить:

— Это был мальчик. Проклятье забрало у меня моего малыша.

— Такова его судьба, Диана,— твердо ответил он,— мы не в праве что-либо изменить. На все воля Господа.

Она мотнула головой, не желая в это верить, и прижала ребенка к себе еще сильнее.

— Он не должен был умереть,— новый поток слез стал застилать ей глаза, Диана наконец ослабила руки,— посмотри, какой он красивый. Наш сын, Стефано. Это наш сын,— слова давались тяжело, дыхание перехватывало и приходилось останавливаться, чтобы выговорить следующие,— возьми… его.

Маленькое тельце, закутанное в белую простынь, теперь оказалось в сильных руках герцога. Но эта ноша была тяжелее любого меча, который он поднимал во время битв.

Его сын, которого он приказал казнить, будет сниться в самых страшных снах. Любой новорожденный младенец обычно кричит, а его сын тихо лежит с закрытыми глазами и лишь мать всхлипывает и вытирает слезы.

— Мы похороним его с почестями, как и полагается моему сыну.

От слова «похороним» Диана взвыла, снова протягивая руки к ребенку, не желая его отдавать.

— Он только что родился, я еще не насмотрелась на него…

— Диана, он мертв,— произнес герцог, но в итоге сдался и переложил дитя к ней. Она должна с ним проститься здесь, потому что не будет присутствовать на похоронах. Еще несколько недель ее тело должно крепнуть и очищаться после родов.

Они долго сидели в темноте, на кровати, в звуках тихого плача Дианы. Она по прежнему прижимала мертвое тельце к своей груди, губами касаясь его головки. Даже железное сердце герцога от этой картины сжалось. Стефано чувствовал свою вину, но не показывал вида.