Бирюзовый

– Для этого нам придется пройти в другой кабинет…

– В какой еще кабинет… – недовольно пробурчал Виталий Андреевич, однако послушно прошел за капитаном: очень уж ему хотелось узнать, какие это новые обстоятельства всплыли в деле об убийстве его жены.

Они вышли в коридор, дошли до лестницы, спустились на первый этаж, прошли еще немного и оказались перед дверью, на которой было написано «Архив». Капитан Стуков открыл эту дверь и пропустил Короводского вперед.

Виталий Андреевич оказался в большой полутемной комнате, окна которой были задернуты плотными шторами. Вдоль стен располагались металлические стеллажи, содержимое которых не было видно, поскольку все освещение комнаты состояло из настольной лампы под зеленым абажуром, которая освещала только заваленный бумагами письменный стол. В комнате было душновато, хотя воздух разгонял вентилятор на высокой хромированной стойке.

Чуть в стороне от стола, в глубоком офисном кресле сидела вполоборота к вошедшим молодая женщина. Лицо ее тонуло в полумраке, однако Виталий Андреевич невольно застыл на месте.

– Что за дела… – пробормотал он, затравленно озираясь. – Кто эта женщина? Зачем вы меня сюда привели?

– Мы вас привели на очную ставку! – донесся из темноты незнакомый мужской голос.

С едва слышным скрипом кресло повернулось, и вместе с ним повернулась таинственная незнакомка. Теперь свет настольной лампы падал на нее, и Виталий Андреевич разглядел бирюзовый кашемировый свитер своей жены, каштановые волосы и… неживое лицо манекена.

– Черт! – выпалил Короводский, попятившись. – Уберите ее! Я не хотел! Мне пришлось! Это все Копыто…

Ему никто не ответил. В комнате стояла тишина, нарушаемая только ровным гудением вентилятора. Затем кресло снова повернулось, и лицо манекена скрылось в темноте.

– Надо было его сжечь… – пробормотал Короводский, опустив голову.

– Совершенно верно, – подтвердил капитан Мехреньгин, выходя из темноты. – Если бы вы сожгли манекен и одежду своей жены, мы вряд ли сумели бы разрушить ваше алиби. Но у вас, как я понимаю, не было на это времени. Вы действительно вернулись из Москвы на самолете, примчались в свой коттедж, вынесли манекен, положили его в багажник машины и отвезли в лесок подальше от своего дома… там вы кое-как забросали его прошлогодними листьями и вернулись в коттедж, чтобы вызвать милицию. Больше времени у вас не было – иначе возникли бы вопросы, почему вы так долго добирались из аэропорта.

– Ничего не понимаю, – подал голос оторопевший капитан Стуков. – А как же алиби…

– Вот его алиби, – Мехреньгин показал на кресло, соединенное веревкой с работающим вентилятором. – Он заранее раздобыл манекен, спрятал его, по-видимому, в кладовой. В день убийства ему действительно нужно было улететь в Москву.