Колечко с бирюзой

Вполне и пристрелить мог, только ординарец вмешался, пистолет у него из руки выбил…

— Слушай, Яшка, давай выпьем за то, что уже почти сорок лет в одном окопе небо коптим и за одно дело страдаем. — Герасимов весело подмигнул своему начальнику и с видом опытного заговорщика прошептал: — У меня в столе полбутылки коньяка застоялось, как бы не скис, родимый! — Разлив по мензуркам коньяк, Герасимов вгляделся в янтарную жидкость. — Как у твоей Иришки глаза. Признаюсь, я ведь поначалу тоже был в нее влюблен. До сих пор помню, какой она была, когда я ее увидел в первый раз: беленькая, тоненькая, точь-в-точь Наталья. Вышла она из операционной, шатается от усталости, а тут опят орут: «Раненых привезли!» Аккурат это в январе было, в сорок третьем, под Сталинградом. Я только-только поступил в распоряжение их полевого госпиталя. И прямо с колес к столу, Иришке ассистировать. И надо было тебе через неделю в нашем госпитале нарисоваться!..

Герасимов залпом выпил коньяк. Лацкарт последовал его примеру, крякнул, отставил в сторону мензурку и тоже достал сигарету. Потом насмешливо посмотрел на друга:

— Почему же ты не решился отбить ее у командира, кто тебе мешал? — Лацкарт пожал в недоумении плечами. — Я до сих пор одного не пойму, почему Ирина за меня пошла, а не за полковника? Помнишь его? Еще тот орел был, а после войны, говорят, до генерала армии дослужился. А что я мог ей предложить? Да кроме шинели, черных кудрей и орлиного профиля, практически ничего! И помимо великой любви на всю жизнь — никаких грандиозных перспектив.

— Да любила она тебя, старый ты черт, неужели не понятно? И до сих пор любит! — Герасимов улыбнулся и вновь наполнил мензурки коньяком. — Давай, старик, выпьем за эту самую великую любовь.

— А я все-таки думаю с Ниной посоветоваться. — Лацкарт многозначительно посмотрел на Герасимова. — Она за ней приглядывает. Пусть по-матерински с девочкой поговорит, предупредит…

Герасимов с досадой махнул рукой:

— Твое дело, старая зануда, но я им завидую. Ты только посмотри на них, когда они друг на друга смотрят, ну точно два фонарика сияют!..

В понедельник Игорю сняли швы и уже в субботу разрешили самостоятельно передвигаться по палате, что доставляло ему несказанное удовольствие. Ковыляя на еще непослушных ногах по палате, он получил возможность незаметно подкрадываться к Наташе и обнимать ее всякий раз, когда они оставались одни. К тому же каждое объятие заканчивалось поцелуем. Сегодня ночью должна была исполниться самая сокровенная его мечта. Без всякого сомнения, Наташа тоже ждала этой ночи, все читалось в ее глазах, и от этих весьма приятных предчувствий его пульс учащался и бился почти в запредельном режиме.