Колечко с бирюзой

С удивлением Игорь вслушался в странную мелодию и волнующие слова:

Этих глаз не любил ты и лжешь,

Что любишь теперь и что снова

Ты в разлете бровей узнаешь

Все восторги и муки былого!

Эти слова завораживали, искушали окунуться в нечто неизведанное, отринуть все земное, забыться в мире грез и несбыточных мечтаний…

Ты и голоса не любил,

Что ж пугают тебя эти звуки?

Разве ты до конца не убил

Чар его в роковой разлуке?

Не любил ты и этих волос,

Хоть сердце твое забывало

Стыд и долг и в бессилье рвалось

Из-под черного их покрывала!..

[10]

Игорь с трудом повернулся на бок и, оттолкнувшись руками от постели, сел на кровати. Пение за ширмой прекратилось. Он услышал продолжительный вздох, и тут же звякнула посуда. Игорь взглянул на часы. Сиделка готовила ему полдник. Он осторожно спустил ноги с кровати и вставил их в шлепанцы.

Сегодня он чувствовал себя несравнимо лучше. Слабость не наваливалась непомерной тяжестью, как это было еще вчера, да и голова почти не кружилась. Правда, лоб и спина покрылись потом и руки, ухватившиеся за железный козырек, противно подрагивали, боль в боку уже не была такой назойливой и тягучей. Он довольно улыбнулся, представляя, как удивится Наташа, когда увидит, что он встал без ее помощи.

Но Наташа не удивилась, она расстроилась:

— Что ж вы меня не позвали? А если швы разойдутся?"

"— Теперь уже не разойдутся, — улыбнулся Игорь, — Герасимов на славу меня заштопал! — Он медленно выпил сок, повертел в руках печенье и с явной тоской посмотрел на него. — С каким удовольствием я съел бы сейчас пару хороших шашлыков с горчицей или приличную отбивную!

Наташа забрала у него пустой стакан и, по-прежнему не глядя ему в глаза, сказала:

— Мечтать не вредно, а пока придется ограничиться кашками и соком.

Игорь пристально вгляделся в ее бледное, осунувшееся лицо и покачал головой:

— Не надо сердиться, Наташа!

Приподняв брови домиком и закусив нижнюю губу, девушка беспомощно глянула на него и тут же опустила глаза. Человек, которого обожают женщины и которому завидуют мужчины, мужчина, в которого она влюбилась до безумия и который никогда не полюбит ее, сидел на кровати, свесив длинные сильные ноги в голубых пижамных брюках, и ехидно, как ей казалось, и цинично улыбался, рассматривая ее в упор.

Игорь понял, что она вот-вот расплачется, и его подвижное лицо стало сосредоточенным, губы приобрели более жесткие очертания.

— Послушайте меня, Наташа. Мне совсем не хочется находиться с вами в состоянии войны. Даю слово офицера, что ничем и никогда более не обижу вас. Идет?

Ощущая нестерпимый холод в груди и все возрастающее отчаяние, смутно понимая, что ей говорят, Наташа молча опустила голову, не в силах произнести ни единого слова в ответ.