Колечко с бирюзой

Слюнявчики, манная кашка… Пеленок и подгузников не хватает, чтобы окончательно в младенца превратиться. И для вас, по-моему, неплохая практика, не так ли, Наташа?

— Если забыть, что младенец весит килограммов этак восемьдесят-девяносто!

— Это еще что! У меня есть брат, Славка, увидишь — не поверишь, что мы с ним близнецы. Так вот он прилично за сто килограммов тянет. Он боксер, за СКА выступает. В прошлом году ногу в автомобильной аварии повредил, так невестка писала, замучилась с ним совсем.

— Он здесь, во Владивостоке?

— Нет, в Ростове, что на Дону. Лет пять уже не виделись… — Игорь залпом выпил остатки чая, поставил на столик пустую чашку. — Честно сказать, я в первый раз оказался на больничной койке, и теперь на досуге всякие мысли лезут в голову. Когда здоров, силен, то не загадываешь наперед слишком далеко, не думаешь, как жизнь повернется, потому что зачастую живешь одним днем. Я вот маму со дня окончания училища не видел. А сегодня она мне приснилась — молодая, красивая и почему-то сильно на вас смахивает. Я ведь пошутил насчет Леонида Ильича. Мне показалось, что это мама меня целует, ласково-ласково, как в детстве… Отец у нас погиб, когда мы с братом совсем еще пацанами были. Когда мы в училище учились, мама снова вышла замуж. За друга отца. Это мы со Славкой ее уговорили. Теперь вот сестренка подрастает, а я ее в основном только по фотографиям и знаю.

Наташа вздохнула:

— А у меня никого, кроме бабушки, нет! И родителей помню тоже только по фотографиям.

— Так вы сирота?

— Да, папа и мама погибли в Африке более десяти лет назад. Они не военными были, врачами, а их все равно убили.

Игорь осторожно сжал ее ладонь:

— Простите, что затеял этот разговор.

— Ничего страшного. — Наташа попыталась встать со стула, но он перехватил ее за запястье, и она осталась на месте. Игорь медленно притянул ее руку к своему лицу и вдруг прижался губами к месту, где тоненькой, нервной ниточкой бился пульс. Прикосновение сухих теплых губ к ее коже отозвалось в ней тягучей болью, такой неожиданной и внезапной, что девушка на мгновение зажмурилась и не отняла руку даже тогда, когда ее ладонь оказалась прижатой к шершавой мужской щеке.

— Не будь я атеистом, девочка, поверил бы сию же минуту, что вы и вправду фея. От вашей ладошки прямо волна какой-то доброй энергии исходит — ласковая, теплая и приятно так покачивает, убаюкивает… Того гляди попаду в полную от нее зависимость и стану законченным наркоманом. — Игорь захватил ее ладонь уже обеими руками и спросил: — А хотя бы одно желание почти бездыханного инвалида фея сумеет исполнить?

— Смотря какое!

— Поцелуйте меня.

— Для почти бездыханного у вас непомерные запросы, — рассердилась Наташа. — В мои обязанности не входят поцелуи больным на ночь.