Бирюк

Глубоко вдохнув, так, что меня чуть не размазало по его груди, Николай, видимо, наконец успокоился. Выдохнул и аккуратно поставил меня на ноги. Заглянул в лицо тревожно, приподнял мой подбородок и провел пальцами по шее. Явно собрался извиняться, но я приподнялась на цыпочки, чмокнула его в нос и умчалась в туалет.

— Вот гадство, — услышала его раздраженный голос, входя на кухню.

Коля вытащил из так и позабытого вчера на полу пакета что-то, глядя брезгливо. Перекошенную картонную коробочку с раскисшими пельменями.

— Да и хер с ними, — отправил он несчастные продукты в мусорку и принялся выставлять на стол кучу разноцветных баночек. Потом на свет явилась и палка колбасы с батоном.

— Садись давай! — велел он мне, хмурясь и читая что-то, написанное мелким шрифтом на одной из баночек. — Угу, разогреть перед употреблением.

Обвел взглядом кухню, взвешивая маленькую жестянку в ладони.

— Ну и как я такую мелкую хернюшку греть должен? — нахмурился он."

"— Давай! — рассмеялась я, отобрала у него несколько консервов. Заглянула в шкафчики, нашла ковшик и поставила его с водой и банками на огонь. Повернулась и увидела, что Николай как ни в чем не бывало засовывает в рот кусок отрезанной колбасы.

— Ты сдурел?! — потянулась я отнять. — Она всю ночь тут без холодильника валялась!

— Ой, да че ей будет! — увернулся кандидат на пищевое отравление. — И у меня желудок луженый. Знала бы ты, что только есть ни случалось.

— Узнаю, если ты мне все расскажешь.

— Сашка… — Мой мужчина положил колбасу, сильно нахмурился и гулко сглотнул. — Я объяснить должен… насчет этого. — Он коснулся своей шеи, опуская взгляд.

— Нет, не должен. Но знать мне бы хотелось. Ты плохо реагируешь на прикосновения спросонья? Ну просто, чтобы знать и не лез… — зачастила я, но он оборвал меня.

— Тш-ш-ш. Это не то совсем. Трогай меня всегда. Обязательно трогай. Просто… у меня была девушка. Мы расстались плохо. А после нее — никого. Только ты. Причудилась херня… что она меня трогает. А нельзя.

— Потому что вы плохо расстались?

— Потому что теперь у меня ты.

— Но это же сон, Коль, ерунда все.

Он шагнул ко мне и порывисто прижал к себе.

— Все ерунда, Сашк. Но не ты.

И у меня защипало в глазах и заныло в груди, и захотелось сказать в ответ столько. Но тут позади зашипело. Вода в ковшике бурно вскипела, заливая конфорку и ломая все волшебство момента. Да уж, быт — он такой.

Подозрительную колбасу я таки отобрала у Коли. Игнорируя его недовольное бурчание, что у него в брюхе пусто, нарезала хлеб, намазала его тем самым детским питанием, присолила и протянула ему. И хоть поначалу он закатывал глаза, вопрошая, разве это настоящая жратва, но потом одобрительно замычал, повелительно тыча мне с набитым ртом, чтобы тоже ела.