Бирюк

Но зачем сразу лишние напряги?

Пока собирался, воткнул кассету в видик и краем глаза глянул на то, что записали покойные мрази. И почти сразу вырубил, потому что при виде моей Сашки, униженной, зареванной, с кровавыми разводами на лице, в разорванной блузке… Короче, жаль, что убить творящих такое с беззащитной девочкой ублюдков можно всего один раз. И жаль, что я сделал это максимально безболезненно для них. И да, я знаю, что мыслю, как монстр. Но и срать мне."

"— Ох ты бля! — хохотнул Боев, с которым столкнулся уже в коридоре. — Колян, да ты никак вернулся в мир живых, зомбак ты долбанутый! Сегодня только полдень субботы, а ты здесь, да еще и явно трезвый.

— Отъебись, — беззлобно отмахнулся я. — Сеструха как?

— Нормально Катька, я же за ней бдю. — И его наглая рожа аж поплыла от дебильной лыбы. — Айда к нам, хоть посмотрит на тебя человекоподобного, порадуется.

— Некогда мне. Дела.

— Че-то по работе? — тут же посерьезнел Боев.

— Нет, Андрюха, личное.

— Чем помочь?

Каким бы треплом и зубоскалом внешне ни казался наш Андрюха, но нутро у него стальное. И переход из режима беспечного ржача к предельной концентрации и готовности к атаке — один вдох. Катька моя в надежных лапах.

— Может, — поколебался я. — Не прям сейчас. Обстановку пробью сначала.

— Гемор, значит, — заключил друг, сверля меня настороженным взглядом. — Ну и правильно, а то че-то давно у нас тихо. Быть хоть готовыми к чему?

— Ко всему, — вынужден был ответить я.

Взял со стоянки служебную «Ниву» наших оперативников и погнал в больницу к Ольшанскому, прикидывая, чего там ждать. Ясное дело, что времени прошло всего ничего, но не факт, что с ним сразу не связались, выдвигая требования.

Медвежий матерный рев я услышал, только оказавшись на пороге нужного отделения.

Навстречу мне пронеслась грудастая смазливая медсестричка с перепуганным лицом.

— Алексей Викторович, там Ольшанский опять буянит! — крикнула она кому-то невидимому. — Он уйти вообще собрался!

Я ускорил шаг, легко находя нужную палату по шуму. Стальной король крыл кого-то на чем свет стоит, в ответ бубнили басовито. Его, похоже, пытались увещевать. Но выходило, судя по врезавшемуся чему-то увесистому в стену, не слишком хорошо. Я бы тоже наверняка умом двинулся, если бы моего ребенка… Пусть и нет их пока и вряд ли будут. Чудовищам размножаться не стоит.

— Где этот слизняк? — гремел Ольшанский. — Я его за Альку мою в пыль разъебу! Говна кусок! А вы, мать вашу?! Почему я узнаю сейчас?! Сутки прошли!

Мысленно поблагодарив судьбу, что не нужно пробиваться в палату с боем через охрану, толкнул дверь. И тут же выяснил, что на работу Ольшанский набирал совсем не лохов. Несмотря на царивший тут бедлам по усмирению буйства, ствол одного из охранников уставился мне прямехонько в лоб.