Бирюк

 — Держись давай, Сашк, резво надо нам.

Я только и могла, что схватиться за его плечо и держаться, когда он с шага перешел на бег. Мельком только скользнула взглядом, ища следы вчерашнего кошмара, но ничего не увидела. Даже остов сгоревшей машины снегом запорошило.

— Ориентир на берегу не запомнила? — спросил Николай минут через десять перемещения вдоль шумной реки."

"— Обрыв. Там был обрыв. Я с него упала, когда бежала от этих… — Меня передернуло от воспоминания о всех унижениях и ужасе.

— Забудь! — отрывисто велел мой спаситель, и я опять послушалась. Велела себе чувствовать только тепло, исходящее от него, а не тот холод и страх, через который прошла.

— Ага, а вот и наши колеса, Сашк! — радостно сообщил мне еще минут через двадцать бега трусцой Николай.

Подошел к джипу, что так и стоял с распахнутыми дверями. Снял меня с плеч и пересадил на застывшее кожаное сиденье. Сел за руль.

— Вот, бля, — прошипел сквозь зубы. — Аккумулятор сдох.

— У них музыка орала тогда. Наверное, поэтому.

— Херня-война. Ща все решим.

И он решил. Понятия не имею как, но джип таки завелся после того, как он поколдовал с ним.

— Ну что, кукла, домой? — подмигнул мне Николай и кратко улыбнулся.

А я так и зависла с открытым ртом. Потому что, ей-богу, этот проблеск радости на его мрачном лице я буду помнить. Вечно.

ГЛАВА 10

Все. Моя ты, Сашка. Этот взгляд окончательную точку поставил. Хотя и тех обжиманий перед выходом хватило бы. Мои лапы к ней притягивает, что ту железную стружку к магниту. Обратно не отодрать — только краями в хлам изрежешься. А как притянутся, так она вся плавится, течет по мне, совсем дураком делая. Так что да. Этот твой взгляд завороженный, Сашка, считай, подпись кровью под договором с дьяволом, с чудовищем. Его не разорвать уже, кукла моя солнечная. Сожрет тебя монстр, заглотит целиком, девочка, в себе спрячет, никому ничего не оставив. Монстрам тоже нужно солнце, только мы жадные эгоистичные твари, хотим его исключительно для себя и носить предпочитаем в себе, остальные мимо.

— А вдруг нас остановят?! Что мы будем… — глянула на меня Сашка, встрепенувшись, когда я вырулил с гравийки на асфальт. До этого сидела нахохлившись всю трясучку. Херово ей, видно. Найду ту тварь, что на эти пилюли блядские ее подсадил — во все дыры дурь ему позаколачиваю.

— Разберусь. Поспи.

— Мне надо первым делом к отцу в больницу.

— В больницу — да. Тебе. К отцу твоему сам схожу.

— Почему?

Потому что чует моя жопа, что не надо пока светить твоим внезапным спасением. Не для широкой публики эта информация. Нам повторных втягиваний твоих в эти разборки вокруг бабок не надо. Если, конечно, речь тут исключительно об этом. Смущает меня этот подписанный тебе смертный приговор. Сразу, по умолчанию, без торговли и вымогалова.