Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Вручив коробку с пазлами Кэтти, я отнесла девочек вниз, в гостиную, и устроила их перед журнальным столиком на низких пуфиках – и то, и другое было малышкам вполне по росту. Какое-то время понаблюдав, как девочки слаженно выкладывают из коробки пятнистые кусочки – картинка была из мультфильма «Сто один далматинец», – и тщательно раскладывают их рисунком вверх, я пожала плечами и, решив не мешать, отправилась на кухню.

Гейб спустился в тот момент, когда я раскладывала наш ужин по тарелкам. По дороге он задержался возле двери в гостиную, которую я специально оставила распахнутой настежь, так же как и дверь кухни, которая, впрочем, и так практически никогда не закрывалась. Посмотрев, чем занимаются девочки, он хмыкнул, покачал головой, а зайдя на кухню, негромко сказал:

– Потрясающе! Томас пазлы с таким количеством деталей освоил годам к восьми.

– Мне они показались слишком взрослыми для их возраста. Для настоящего возраста.

– Наши дети интеллектуально развиваются несколько быстрее, чем их ровесники-люди. Но подобную усидчивость я вижу впервые даже среди наших малышей.

– Не забывай, какую школу жизни им пришлось пройти. – Я покачала головой, усаживаясь рядом с Гейбом и принимаясь за ужин. – Надеюсь, вскоре они почувствуют себя здесь достаточно свободно, чтобы начать шалить, и перестанут быть такими идеальными. Знаешь, у них есть к тебе один вопрос, и они очень надеются на положительный ответ.

– Не расскажешь, какой именно? Чтобы я был готов и случайно не разочаровал малышек.

– Они хотят называть тебя папой, – я опустила вилку и внимательно посмотрела на Гейба, следя за его реакцией. Он слегка пожал плечом.

– Без проблем. В этом возрасте они все называли меня папой.

– Они все? Твои братья и сёстры?

– Ну, да. А кого ещё им было так называть? Других кандидатур как-то не вырисовывалось.

– Но Томас зовёт тебя по имени.

– Он считает, что уже достаточно взрослый, чтобы называть папой брата, – Гейб усмехнулся. – Хотя, когда мы живём среди людей, и по легенде Томас – мой сын, то он чётко называет меня папой даже наедине, «чтобы не разрушать легенду», по его словам.

– Хорошее оправдание, – хихикаю я.

– Думаю, ещё пару раз мы сможем выдавать друг друга за отца и сына. А потом он станет моим племянником, а ещё позже – братом или кузеном. Всем нашим детям в определённом возрасте приходится переучиваться, называя отцов по имени, чтобы не оговориться при посторонних.

Я прикинула семью, в которой мать взрослеет с обычной скоростью, ребёнок – в три раза медленнее, а отец не меняется вообще.

– Думаю, в какой-то момент им приходится называть мам бабушками, верно?

– Да. Примерно в возрасте Томаса. Я не знаю, кто его мать, но думаю, что сейчас ей уже под шестьдесят, а может и больше.