Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Поэтому мы регулярно докупаем одежду нужного размера, чтобы Мелкий хотя бы на первое время имел всё необходимое.

Передо мной открылась полностью укомплектованная детская, со всей необходимой для малыша мебелью, полная разных игрушек, игр и книг. Всё было явно продумано до мелочей.

– Мы только пеленальный столик и колыбельку убрали, – Томас тоже засунул голову в дверной проём. – К четырём годам Мелкий должен бы уже уметь пользоваться горшком. И в колыбельку он уже не поместится. И всякие погремушки мы тоже убрали.

– Ты всё время говоришь «он». А вдруг это девочка?

– Не знаю. Но я бы хотел, чтобы это был мальчик. И даже не для себя. Понимаешь, у Вэнди есть Бетти, у Бетти есть Вэнди. А малыш Эрик совсем один. И к тому же они с Мелким практически ровесники, им будет хорошо вместе.

– А у тебя нет ровесников в семье?

– Есть, но только девчонки. Им со мной не интересно. Есть ещё Бредли, но он намного старше меня, уже в выпускном классе учится. Он со мной практически не общался, больше с Кристианом. Да и вообще, они все сейчас кто где. Вне Долины мы редко собираемся вместе, чтобы не привлекать внимания – слишком похожи.

– А кто такой Кристиан?

– Наш с Гейбом брат. Он был как раз передо мной. Но он уехал пятнадцать лет назад, поступил в колледж. Заезжает иногда, но очень редко. И стал совсем чужой. У него теперь свои интересы, ему уже не до меня. А раньше мы всё время были вместе. У нас вообще-то практически не бывает такого, чтобы двое детей росли вместе – у братьев и сестёр обычно слишком большая разница в возрасте. Но мы, папашины ублюдки – исключение. И Гейб очень часто растил по двое детей одновременно. А с Аланой – вообще троих.

– Не называй себя так, не нужно. Это нехорошее слово.

– Оно же не матерное, – пожал плечами Томас.

– Но оно оскорбительное.

– Я же употребляю его в прямом смысле. Если не считать Гейба, у нашего папаши нет ни одного законнорожденного ребёнка.

Я тяжело вздохнула. Разговор с Гейбом снова откладывается.

– Если тебе так уж необходимо подчеркнуть своё незаконное рождение, то так себя и называй – «незаконнорожденный». Это будет констатация факта, не более. А «ублюдок» – отвратительное слово! Откуда ты вообще его подцепил, да ещё и в отношении себя?

– Кристиан так нас называл, – пробормотал Томас, опустив голову и возя ногой по полу. Потом практически прошептал. – И ещё… Линда.

– А Гейб знал об этом? Ну, про Линду?

– Нет. При нём она была со мной само очарование. Только наедине показывала своё истинное лицо.

– А знаешь, я ведь тоже незаконнорожденная. Но только я никогда не считала себя ублюдком. И ты так не считай. И Мелкого этому не учи.

– Хорошо, не буду. Просто я настолько к этому привык…

– Вот и отвыкай. В конце концов, ты ведь станешь старшим братом. А это большая ответственность.