Чёрная пантера с бирюзовыми глазами

Один наш родственник ещё ребёнком попал в автокатастрофу и сломал позвоночник, после чего более семидесяти лет был прикован к инвалидному креслу. Другого лошадь лягнула в голову, проломив череп и задев мозг. Он выжил, но был хуже новорожденного, таких врачи называют овощами. Мы шесть лет кормили его через трубочку, поскольку у него даже глотательный рефлекс пропал. Хорошо хоть дышать мог самостоятельно, ведь в девятнадцатом веке аппаратов принудительной вентиляции лёгких ещё не было. К счастью каучук, который мы использовали для питательной трубки, уже был изобретён, иначе мы бы его до перерождения не дотянули. А сейчас оба живы-здоровы, у одного уже даже дети есть. Так что, если мы живы к моменту обращения – то поправимся от любой болезни, травмы или уродства.

В этот момент мы подошли к клинике и доктор, нырнув внутрь, буквально через секунду появился вновь с мазью для Томаса. Передавая её мне, он распрощался, пообещав держать меня в курсе своих исследований. После чего вернулся к своей пациентке, а мы пошли дальше.

Томасу явно стало скучно идти рядом с нами, он убежал вперёд и, подобрав какую-то палку, стал кидать её Лаки, который с удовольствием бегал за ней. Глядя на эту картину, я вспомнила наш с Томасом разговор перед появлением Линды.

– Я хочу ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты согласился взять Лаки.

– Да ладно, ничего особенного, – дёрнул плечом Гейб. – Он вроде бы славный.

Немного помолчав, я всё же продолжила.

– Томас рассказал мне про то, как ты относишься к собакам. И почему.

– Это было давно, – с деланным равнодушием произнёс Гейб, но я заметила, как его рука непроизвольно потёрла щеку. Наверное, там и был тот его шрам.

– Мне жаль, – прошептала я.

– Миранда, нельзя жить прошлым. Нужно идти вперёд. И мне давно пора было избавиться от своей фобии. Да к тому же, смотри, как рад Томас.

– Кстати, о Томасе...

– Ну, возможно, это не моё дело, но...

– Миранда, всё, что касается Томаса, теперь и твоё дело тоже. Как ты понимаешь, мы с ним идём в комплекте. Ну, так о чём ты хотела поговорить?

До меня дошло, что же Гейб только что мне сказал. Он и Томас идут в комплекте. То есть, получая Гейба, я вместе с ним получаю и Томаса. А это означает, что я всё же получаю и самого Гейба тоже. И он сам признает это, упоминая об этом настолько небрежно, настолько вскользь, словно это было нечто само собой разумеющееся, нечто, вообще не подлежащее сомнению или обсуждению. Гейб просто теперь мой. А я – его, без вариантов. Это, конечно, пока ещё не объяснение в любви, но самое настоящее заявление о намерениях, пусть и закамуфлированное.

Я припрятала эту вкусную мысль до того момента, когда смогу спокойно и обстоятельно посмаковать её. А пока я должна продолжить неловкий разговор, который сама же и затеяла.