Билеты в один конец

Иногда мне всё это кажется прекрасным сном. Хотя отчасти так и было. С продолжением в виде его дочки.

Появление Веры, наверное, и вытащило меня из бездны. Я даже не подозревала, что беременна. Думала, мне плохо от горя, от того, что потеряла Влада. Тошнота, обмороки, слабость, сонливость. Про месячные я вообще не думала. Пока однажды не попала в больницу и там не услышала свой «диагноз». Испытав тогда новый шок.

Вспоминать те дни больно. Пустота. Пропасть. Будто летишь, летишь – и не можешь удариться об землю.

– Тань, Вера наелась и хочет побегать, – подходит Катя. Забирает малышку и уводит ее в парк.

Мы с Демьяном снова остаёмся одни, доедаем торт, заказываем кофе. Темы заканчиваются, между нами повисает молчание.

– Я… – начинает он. И замолкает. Потом продолжает: – У меня есть кое-что для тебя. Долго не знал, отдавать или нет…

Я замираю.

– Влад оставил мне это письмо в свой последний приезд. Возможно, уже тогда что-то чувствовал. Сказал: «Если всё пойдёт не так, передай Тане». Но всё пошло… не так, как он думал. Я не знал, когда отдать.

Он достаёт из внутреннего кармана запечатанный конверт. Бумага чуть пожелтела по краям. Почерк четкий, я узнаю его сразу.

– Что там?

– Я не читал. И не стану. Просто… сейчас – можно. Это как середина моста: назад нельзя, а вперед страшно. Потому что непонятно, как теперь жить, любить, существовать. Но надо, Тань. Слышишь?

– Кому надо? У меня всё хорошо.

– Тут точно не будет хорошо.

– А где будет? В Москве?

– Сейчас, возможно, ничто не даст удовлетворения. Ни одно решение. Но переезд в Москву даст движение. А движение – это выход."

"– Проблема в том, что я ещё не дошла до стадии, когда люди этот выход ищут, – беру письмо. Пальцы дрожат. Будто касаюсь его рук. Даже запах чувствую. – Я дома его открою. Не сейчас. – Убираю в сумку.

– Как скажешь. И… Ты, конечно, зря меня не послушала с этим надгробием. Он бы этого не хотел.

– А я не хотела его терять. Каждый справляется со своей болью по-своему. Для тебя развеять его прах где-то над океаном было нормально. А для меня – это. Крючок. Память. Ясно?

– А дочь – разве не память?

– Всё, Демьян, – поднимаюсь. – Хватит. Ты приехал поздравить, убедиться, что мы в порядке. Мы – в порядке.

Он смотрит внимательно. Качает головой.

– Уверен, однажды так и будет, – встаёт и уходит.

Я возвращаюсь к детям. Мы еще немного гуляем, потом едем домой. Катя помогает уложить девочек, разбирает беспорядок, и мы прощаемся до утра.

Когда остаюсь одна, раскрываю конверт. Один лист. Его почерк. Пробегаюсь глазами по строчкам, но словно слышу его голос…

«Если ты это читаешь, Снежок, значит, я не смог сказать. Или не успел. Или думал, что время ещё есть.

Я не хочу, чтобы ты плакала. Это всегда разбивало мне сердце.