Билет на Лысую гору

– Не мерзость, а неотвратимость правосудия-с! Мы предусмотрели все, чтобы он не отвлекался от раскаянья. Интересно, как он сумеет упражняться с мечом, учитывая, что у него нет даже палки? Хи-хи! Правда, он умудрился достать краски, кисть и вздумал было рисовать на стенах! Лица, лица, лица… Жена, дочь, Улита и множество других, незнакомых. Все они возникли буквально за одну ночь, а утром он уже говорил с ними, как с живыми. Кто бы мог ожидать, что наш друг окажется таким сентиментальным? Стража, разумеется, немедленно доложила обо всем Лигулу. Тот распорядился отнять у Арея кисть и краски, стереть все и впредь запретить ему рисовать.

– И Арей отдал кисть? – спросил Мефодий, ощущая, как в нем закипает ярость.

– Как миленький, – небрежно заверил его Гарпий Здуфс.

– Что-то с трудом в это верится.

– Да уж поверь! Кисти и краски у него отняли. Были приняты меры, чтобы впредь ничего подобного у Арея оказаться не могло. Лигул умеет лишать своих врагов малейших удовольствий, – сказал Гарпий.

– А потери среди стражников?

– На эту графу отчета я не смотрел, – с увертливостью дипломата ответил опекун.

– И правильно сделал, что не смотрел! Ведь кисть в его руках опаснее, чем твои поганые когти! – вдруг сипло вполголоса сказала Улита.

Она давно уже, бледнея, слушала, как Гарпий Здуфс издевается над Ареем, и только ноздри ее расширялись.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, ВЕДЬМА? – переспросил Здуфс, медленно, но необратимо накаляясь. Химическая реакция гнева была запущена в этом несвежем организме.

– Что слышали! Я сказала, что одной кистью Арей сделает больше, чем страж-оживленец своими грибковыми ногтями! – выпалила Улита.

Глаза Гарпия Здуфса побелели. Зрачки почти исчезли. Запахло серой и неожиданно приятной, щекочущей ноздри стерильностью. Так пахнет потрескавшаяся пластмасса старых разогревшихся фильмоскопов.

– Да понимаешь ли ты, девчонка, лишенная эйдоса, что сейчас подписала себе смертный приговор? – прошипел он.

Вместо ответа Улита сделала выпад. Она была настоящей ученицей Арея – тренированной и непредсказуемой. Длинная шпага, которой она недавно обзавелась взамен рапиры, сломанной в схватке с Кводноном, материализовалась в ее руке уже после начала выпада и вошла Здуфсу прямо в сердце.

Ната закричала. Мошкин отшатнулся. Дафна закрыла лицо рукой. Она была напугана не столько тем, что на ее глазах пронзили стража, сколько выражением торжества на лице у Мефодия.

Гарпий Здуфс пошатнулся, повернулся на пятках, будто собирался рухнуть и… внезапно перестав притворяться, пакостно ухмыльнулся. Он сделал быстрое движение ногтем, и Улита была отброшена на ближайший шкаф каталога.