Точка Бифуркации #2

Тело бойца в такт движениям моей ладони, швыряло впереди меня из стороны в сторону, пока я шёл на выход из этого здания с предельно злым и недовольным лицом. Я периодически ощущал его попытки мне сопротивляться. Уже, конечно, не такие как в самом начале, но ярость, бушующая во мне будто лава в проснувшемся вулкане, не желали выпускать из своих когтей этого человека.

— Обломов! Отпусти его! — внезапно раздался крик из динамиков на стене.

— Не-а. Из-за него меня могли убить.

Ещё один удар о стену, и свалившийся на бетонный пол мужик ошарашенно вертит головой, судя по глазам с трудом соображая, что происходит.

— Алексей! Прекрати! Убьёшь же! — вновь послышался искажённый плохими динамиками голос.

— Не, пока ещё живёт. — отмахнулся я, и впечатал свою жертву в стену ещё два раза.

Коридор, кстати, в отличие от той комнаты где происходили события до этой минуты, был увешан камерами. И судя по тому, как быстро они среагировали, меня уже искали.

Так оно и оказалось. Уже через минуту, едва я вышел из коридора на верхний этаж, мне на встречу выбежали пятёрка бойцов в форме охраны нашей школы.

— Положи его на землю! — грубо выкрикнул один из них.

Это был высокий, лысый, с широченными плечами амбал. И судя по тому, что именно он раздаёт команды, этот человек был среди них за главного.

Повернув голову в сторону истекающего кровью бойца, которого не забывал тащить за собой, я серьёзно задумался. Последние полминуты я уже не решался бросать его о стену, потому как небезосновательно переживал, что он может этого уже и не пережить. Да и тащил я его за собой только лишь для того, чтобы ему оказали медицинскую помощь. Кто его знает, как скоро в этой суматохе его бы нашли в этом подвальном коридоре.

— Молодец. А теперь без фокусов следуешь за нами. — прокомментировал лысый, а один из его пятёрки положил мне руку на шею. Причём схватил меня за воротник как какого-то кутёнка и попытался тащить вперёд.

— Дядя… ты лучше не это. — злобно произнёс я, оглядывая провожатого исподлобья и останавливаясь на месте.

— Миша отпусти его. Он сам идёт.

Но было уже поздно. Миша вписался своей головой в потолок казармы, взлетая вверх не хуже ракеты, а все остальные бойцы вокруг, моментально приняли боевые стойки.

Я в эту секунду ощутил, будто на моих плечах повисла бетонная плита, пытающаяся прижать меня к полу. Сопротивляться ей было можно и у меня это вполне получалось, но и по бойцам вокруг было видно, что они не выкладываются на полную — всё-таки осознают, что перед ними ребёнок.

— Он сам виноват. — виновато бросил я надув щёки и шаркнул ботинком по бетонному покрытию под ногами.

— Отставить. — гаркнул лысый, а затем, повернувшись ко мне, спокойным тоном произнёс. — Малой, мы детей не трогаем.