Точка Бифуркации #2

 — приказным тоном бросила Мегера, открывая дверь в комнату, отведённую для отдыха кураторов.

До недавнего времени, это была единственная комната в которой не было камер видеонаблюдения. На днях мы с Кали это исправили, стащив у соседей оборудованную незаметным глазком лампочку и вкрутив её в люстру в комнате наших нянек.

Елена Евгеньевна, естественно, этого не знала, а потому продолжала устраивать все свои карательные мероприятия исключительно в своей комнате. Правда, ничего особенного до этого вечера отснять не удалось: я туда заходить намеренно отказывался, а другие дети толком и не косячили, в отличие от меня.

— Я сказала, заходи сюда! — громче произнесла куратор.

Но я продолжил стоять на месте и раздражая своим молчанием и спокойствием, смотреть перед собой. Было бы прекрасно, если наша психопатка засветит свою агрессию и на камеру в коридоре, но на такой подарок от неё я не рассчитывал.

Развернув ладонь руки, опущенной вдоль тела, Елена Евгеньевна уперлась в меня взглядом, плотно сжав губы. М-да уж, уровень владения телекинезом у неё, конечно, незавидный. Я уже второй раз за сегодняшний день почувствовал, как чужая сила пытается меня охватить, и второй раз не стал оказывать сопротивление.

Несмотря на мои ожидания, никаких резких движений следом не произошло. Напротив, подчиняясь чужой воле, я стал медленно приближаться к двери, проходить через которую не боялась разве что Ксюша с нашего этажа. Удивительно, что с этой оторвой Елене Евгеньевне удалось найти общий язык. Отчасти, это было благодаря мне — ведь Арментьева должна была стать моим персональным цербером, но вышло несколько иначе.

— Вот теперь побеседуем. — одарив меня хищным взглядом произнесла Мегера, закрывая за моей спиной дверь.

Затем я наблюдал, как она с большим предвкушением достаёт из своей сумки ремень, наматывает небольшой его кусок на кулак правой руки и довольно улыбается, считая себя хозяйкой положения.

— Сейчас я буду тебя учить уважению к старшим и правилам поведения, когда я рядом.

Далее была длинная театральная постановка с моей стороны, где я изображал маленькую жертву и получал ремня, а куратор выплёскивала накопившийся за продолжительное время гнев. Всё это было густо приправлено поучительными репликами и под конец криками с едва ли не пеной у рта — я хоть и изображал боль, и старался уворачиваться от её ударов, но заветное «понял» и «я больше так не буду», говорить отказывался. В конечном итоге я посчитал, что цирк можно заканчивать и просто остановился на месте перед застывшей в замахе передо мной раскрасневшейся женщиной, беспомощно шевелящей своими глазками.

— Всё, хватит. Ещё раз на меня или детей с этажа свой рот откроешь — покалечу. — сухо бросил я и впечатал Мегеру в стену.