Точка Бифуркации #2

— Можно сжечь, можно спрятать. — безэмоционально ответила Кали.

— Сжечь, оно всегда успеется. Прячь. В старом доме есть подвал. Там и оставь. — подумав, добавил я.

К этому моменту Кали не только вытащила сумку у Лидии Васильевны, но и обчистила квартиры двух предателей рангом по меньше. Та сама повариха, с которой и началось наше расследование, а также завербованный внешними врагами Протасевич, также успели скопить немалые суммы наличностей, которые им приходилось держать у себя дома и которые Кали оттуда поспешно забрала, прежде чем пошла волна задержаний и арестов в нашей школе. А вот квартиру Беляева она обчистить не успела: там к тому времени уже были люди Белорецких.

— Это не очень надёжно, господин. Я бы посоветовала вам другой вариант.

— Я сейчас немножко занят, обсудим позже.

Допросы, какие-то следственные эксперименты, изучение записей с камер наблюдения — всё это происходило сейчас прямо в стенах нашей школы.

Всю службу школьной охраны выдернули из своих домов и перевели на казарменное положение, полностью при этом освободив от своих обязанностей до выяснения обстоятельств. Я это видел и знал только потому что ходил рядом с Сергеем Константиновичем и слушал почти все его разговоры и промежуточные отчёты о ходе работ.

Столовую, кстати, тоже трясли: проводили обыски, брали на анализы пищу и допрашивали работников. Я им сказал, что это всё пустая трата времени, но дядя Серёжа меня предостерёг, чтобы я не мешал людям делать свою работу. Почему он разрешил мне с собой таскаться? А чёрт его знает, я и сам был удивлён.

В конечном итоге он привёл меня в один из школьных кабинетов, где мне дали сесть в учительское кресло, а затем наставили пару камер с микрофонами и попросили рассказать всё, что я знаю. Мужчина напротив представился Андреем Алексеевичем.

— Мне так трудно будет. Лучше вы задавайте вопросы, а я вам буду отвечать. — поспешно заявил я дядьке напротив.

— Когда и как ты впервые обнаружил, что вам подают отравленный напиток?

Напротив, за ещё одним креслом, которое принесли из другого кабинета, сидел худоватый мужчина в деловом костюме. Дорогие часы, кольца и еле улавливаемые нотки приятного парфюма позволили мне предположить, что он наверняка является аристократом.

— В один из первых дней, едва оказался в этой школе. Точнее я сейчас не вспомню.

— Компот был непригоден к употреблению только лишь у тебя или у всех окружающих?

— Думаю у всех. — решил я ответить расплывчато.

— Какие действия ты предпринял? — коротко кивнув, задал следующий вопрос он.

— Не стал пить. — пожал я плечами.

— Только лишь сам? Другим ничего не сказал?

Вопрос прозвучал в несколько обвинительный форме, будто предполагая мои дальнейшие оправдания.

— Только лишь сам.