Точка Бифуркации XIV

Все они уже стояли с обнажённым оружием в руках, застыв полукругом в двух десятках шагов от меня. На их лицах читалось напряжение, смешанное с недоумением: они явно ожидали, что нападающих будет больше.

— Кто ты? — глухо произнёс самый пожилой из них, щурясь в темноте, пытаясь рассмотреть моё лицо.

— А ты догадайся, — как следует прокашлявшись, негромко бросил я в ответ и медленно вытянул вперёд левую руку.

В ту же секунду помещение полностью погрузилось во мрак. Густая, вязкая тьма, сотканная из энергии моего дара, мгновенно распространилась по всем углам комнаты. Поглотила лампы, поглотила свет, поглотила само ощущение пространства.

Абсолютная темнота, разглядеть внутри которой что-то мог только я и мои бесы, заставила охранявших помещение бойцов напрячься ещё сильнее. Кто обладает подобным навыком, им всем было очень хорошо известно. Тишина, воцарившаяся после моих слов, казалась особенно зловещей — все присутствовавшие в ту же секунду были вынуждены переключиться на слух, доверяя свои жизни единственному оставшемуся чувству.

— Князь Черногвардейцев. Я не удивлён, — коротко кивнув, с плохо скрываемым отвращением в голосе бросил собеседник, шагнув вперёд так, чтобы оказаться впереди своих людей. — Если вам известно, что такое дворянская честь и достоинство, то предлагаю вам дуэль. Я, как и вы, являюсь аристократом и имею право на честный бой. Рискнёте принять вызов, Ваша Светлость, или вам чужды такие понятия?

Помимо того, что этот лис откровенно тянул время, он ещё и пытался неприкрыто мной манипулировать. Причём метод был, как по мне, детсадовский, из разряда «а не слабо ли тебе…»"

"— У нас с вашим родом, ввиду неожиданного воскрешения Геннадия Семёновича, автоматически возобновилась война, Яков Степанович. Я предупреждал об этом Её Светлость при подписании мирного договора, — спокойно ответил я, параллельно раздавая приказы приготовившимся к атаке демонам. — А на войне все мы вправе биться без лишних ограничений дуэльных правил. Так что оставьте эти формальности для гражданской жизни. Тем более, нет урона моей чести в ситуации, когда я буду биться один против восьми врагов, — закончил я, стараясь не оставаться подолгу на одном месте.

— Изворотливость — ваша фамильная черта, — кивнул своим мыслям противник, очевидно не соглашаясь с услышанным, но мне на его мнение было откровенно плевать.

К слову, лицо этого человека мне было хорошо знакомо. Ещё в пору горячей войны с Пожарскими, во время разработки ответных ударов, а затем и плана уничтожения их дворца, мы с командой изучили резюме каждого врага, в том числе и моего сегодняшнего визави.