Бьянка, благочестивая невеста

Гость произвел на Великого магистра весьма благоприятное впечатление: молодой принц держался с поистине королевским достоинством, а манеры его отличались изысканной элегантностью. И все же одно обстоятельство вызвало острое любопытство, и он не смог удержаться от вопроса:

— Почему у вас голубые глаза? — неожиданно поинтересовался господин Плесси д’Обюссон и с удовольствием заметил, что принц на миг утратил самообладание. Впрочем, уже в следующее мгновение уверенность к нему вернулась.

— Голубые глаза достались мне от матери, — спокойно пояснил он. — Она была англичанкой.

— Ах, понятно, — кивнул Великий магистр. — Надеюсь, вы не откажетесь со мной отужинать. А сейчас, если хотите, можете навестить отца. Я сам провожу вас к нему. Когда вернетесь домой, в Константинополь, не сочтите за труд доложить султану, что его брат живет в условиях, вполне соответствующих его высокому статусу.

Амир не смог сдержать смех, а заметив удивление собеседника, объяснил:

— Дядя относится к брату с необыкновенным великодушием. И все же подозреваю, что рано или поздно даже его бесконечное терпение иссякнет. Превыше всего султан ценит преданность, так что упрямое противостояние отца выглядит как откровенная глупость. Мы оба знаем, что шансов на победу у него нет и быть не может. Да и христиане не стали бы защищать Джема даже в том случае, если бы надеялись одержать верх над султаном. Однако это невозможно, поскольку, хотя Баязид и любит брата, империю он любит значительно больше. Султан — отец своего народа, а хороший отец никогда не предаст детей. Жаль только, что сын порою способен предать отца.

Великий магистр внимательно выслушал прямые, откровенные слова принца и с пониманием кивнул.

— Запомню все, что вы сказали, ваше высочество, — заверил он и без дальнейших рассуждений повел гостя в обширные апартаменты, где принц Джем устроил себе восточный дворец в миниатюре. — Обычно захожу к вашему отцу только тогда, когда меня зовут, — спокойно заметил он, остановившись возле двери.

Как только хозяин замка удалился, принц обратился к двум огромным чернокожим рабам, охранявшим вход:

— Я — сын вашего господина. Пропустите.

Дверь немедленно открылась, и он с достоинством вошел в переднюю.

Навстречу поспешил евнух.

— Принц Амир, — приветствовал он. — Господин вас ожидает. Прошу сюда.

Амир последовал за евнухом и вскоре оказался в богато украшенном парадном зале, где отец восседал на устланном бархатными подушками золоченом троне. Ноги утопали в мягком шерстяном ковре, красном с синим узором. Комнату освещали высокие бронзовые лампы с ароматным маслом, а вокруг трона на разноцветных подушках расположились в томных позах с полдюжины богато одетых женщин в легких вуалях.