Бьянка, благочестивая невеста

Что, если сказать родителям, что она услышала призыв Господа и внезапно ощутила влечение к монашеской жизни? Нет, вряд ли они поверят, даже если очень настаивать.

Прошло утро. Медленно, томительно прополз день. Наступило время главной семейной трапезы. За столом родители разговаривали непривычно мало, но младшие дети, как всегда, шумели и создавали оживленную, наполненную бодрой энергией атмосферу. По обычаю, господа и слуги обедали за одним столом. Повариха приготовила пасту и мясо, а в качестве десерта предложила виноград и апельсины. Бьянка и Марко ели очень мало, и это обстоятельство не укрылось от пристального взгляда матери, тем более что Франческа рассказала, что утром они выставили ее из комнаты и что-то долго обсуждали наедине.

— Бьянка, — обратился к дочери Джованни Пьетро д’Анджело.

— Да, синьор. Чем могу служить? — покорно отозвалась та.

— Выйди из-за стола и ступай в библиотеку. Мы с мамой хотим с тобой поговорить. — Отец взял со стола серебряный кубок и осушил одним долгим глотком. Впрочем, даже после этого настроение лучше не стало.

— Слушаюсь, синьор, — ответила Бьянка. Немедленно поднялась и, ни на кого не глядя, поспешно ушла. В библиотеке она остановилась возле окна и приготовилась ждать. Впрочем, ожидание оказалось недолгим.

Родители явились почти вслед за ней, сели в кресла с высокими спинками и знаком приказали дочери подойти и встать напротив. Лицо отца по-прежнему оставалось серьезным и расстроенным. Мать выглядела так, будто долго плакала; да и сейчас еще в ее глазах блестели слезы.

— Тебе предстоит выйти замуж. Жених — богатый и влиятельный флорентиец. Внимание столь почтенного человека следует считать большой удачей.

— Позволено ли узнать имя этого достойного господина, синьор? — спросила Бьянка сдержанным, тихим голосом и удивилась собственному самообладанию: ноги у нее подкашивались.

— Это Себастиано Ровере, отец Стефано, — сухо ответил отец.

— Но ведь Стефано на несколько месяцев старше нашего Марко. — Свой голос Бьянка услышала будто со стороны. Она понимала, что выбора нет, и все же не имела сил утаить гнев. Разве он не мог встать на ее защиту? Разве не мог оградить мать от долгих безутешных слез? — Значит, намерены отдать меня в жены тому, кто годится в отцы? Как вы могли, папа? Как могли это сделать? — Она попыталась сдержаться, но горькие чувства разрывали душу: обида оказалась слишком острой, а несправедливость — нестерпимо болезненной.

— Молодая жена нуждается в твердом руководстве взрослого супруга, — безжалостно отрезал отец. Слова дочери его уязвили. — А тебе к тому же будет полезно научиться сдерживать свой нрав.

— Доводилось слышать, что репутацию этого человека трудно назвать достойной уважения, — настойчиво продолжала Бьянка.