Безжалостный рыцарь

 – Брат закрыл лицо ладонями. – Это все, что он смог мне сказать.

Этого не может быть.

– Что это значит? Они же в порядке, да?

– Я не знаю! – закричал он. – Я не знаю.

Возникло такое ощущение, будто в его словарном запасе осталось только это предложение.

– Они в порядке, – прошептал я, больше для себя, чем для него.

Мама однажды сказала мне, что, если посылать во вселенную позитивные мысли, они станут правдой.

– Они должны быть.

– Да. – Собравшись, наконец, с духом, Джейс резко вдохнул. – Ты прав. Все будет хорошо.

Но все не было хорошо.

Никогда больше не было.

Потому что спустя два часа мы узнали, что Лиам и Бьянка находились в отделении экстренной хирургии…

А наша мама умерла.

Глава семнадцатая

Сойер

– Полиция сказала отцу, что она ехала из моей начальной школы, когда съехала с дороги. – Болезненный голос Коула звучал едва громче шепота. – Когда они обыскали ее сумочку, то нашли копию заявления, которое она заполнила, а еще квитанцию на чек, выписанный ею, чтобы я смог вступить в футбольную команду. – Он закрыл глаза. – Ее бы там не было в тот день, если бы не я.

О, Боже. Мое сердце часто сокращалось и сжималось само по себе.

Не задумываясь, я обвила его руками, обнимая так крепко, насколько это было возможно.

– Мне так жаль.

В груди ощущалась физическая боль из-за маленького мальчика, который верил, что смерть мамы – это его вина, и из-за мужчины, стоявшего передо мной, который отказывался думать иначе.

Коул напрягся."

"– Мне не нужна твоя жалость. – Я едва успела моргнуть, как он толкнул меня к стене. – Мне нужна твоя помощь. – Его пальцы сжали мою челюсть. – Ты нужна мне, Сойер.

Он играл нечестно. Он не мог открыться мне так, как только что сделал, а потом требовать от меня помощи.

«Разве не об этом ты его просила?» – подсказал мой разум.

Черт. Ненавижу, когда моя совесть вмешивается.

С моей стороны было бы неправильно повернуться к нему спиной, но мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять взвешенное решение.

– Я подумаю об этом.

Это был единственный правильный ответ.

Коул молчал практически минуту, а после вздохнул.

– Хорошо.

Только тогда я вспомнила, что он по-прежнему стоял в моих объятьях, а его тело прижималось ко мне. Никто из нас не двигался, чтобы поменять позу. Глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы я могла разглядеть смятение в его взгляде, изгиб полных губ и резкие линии подбородка.

Он был такой красивый… такой изможденный.

До того, как я успела себя остановить, мой большой палец прошелся по его скуле.

– Ты был просто ребенком, – произнесла я. – Это не твоя ви…

– Ты когда-нибудь думаешь о той ночи? – прервал он меня.

Внезапная смена темы ударила меня, словно хлыст.

– Какой ночи?

– Той ночи, когда мы целовались.

Ах, этой ночи.

– Нет, – солгала я.