Безжалостный рыцарь

Одна из основных причин, почему мы сошлись – наше общее презрение к таким девушкам, как Кейси. Мы были отверженными. И в свою очередь… мы сами стали отвергать.

Ведь отбросить все поверхностное намного легче, когда чувствуешь, будто тебе никогда не будет места в этом мире. Но едва ты ощутишь, на что похож их мир, на что похоже то, когда тебя принимают…

Когда общество перестает смотреть на тебя, как на толстуху, и начинает видеть реального человека, который заслуживает внимания и доброты, возникает ощущение, будто солнце выглянуло из-за облаков. Мир словно становится теплее и намного ярче.

Я повернулась к зеркалу.

– У них есть такое же, только зеленое? Это любимый цвет Коула.

Глава восемьдесят четвертая

Сойер

– О, Боже, Сойер Грейс! – воскликнула мама. – Что ты сделала?

Я сморщилась.

– Все так плохо?

Я позволила Бьянке зайти немного дальше, чем мы изначально договорились. Если быть точной, все закончилось четырьмя нарядами, платьем на выпускной, от которого я была просто в восторге, стрижкой каскад, осветленными прядями и просто кучей новой косметики. Оу, и… контактными линзами, которые было чертовски сложно надеть.

Мама положила руку на сердце.

– Нет. Ты такая красивая. – Слезы подступили к ее глазам, когда она сделала шаг назад. – Господи, милая. Я так горжусь тобой.

На протяжении многих лет я каждый год входила в Национальное Общество Чести, набрала 1600 баллов за экзамены, меня приняли в Дьюк и предоставили стипендию, и плюсом ко всему – я буду говорить прощальную речь на выпускном. Тем не менее, эта женщина никогда не говорила, что гордится мной.

До этого момента.

Мой отец резко замер, когда заметил меня.

– Что… – Разочарование наполнило его карие глаза. – Понятно.

О чем это он?

Неважно. То, что мы отдалялись друг от друга, было только его виной. То, что я похудела, не значило, будто он потерял дочь. Кроме того, именно он за глаза назвал меня толстой. Он должен быть в восторге от того, что я позаботилась об этой проблеме.

– Спасибо, мам. – Я глянула на часы. – Черт. Мне нужно заехать за Коулом. – Я схватила с кухонного стола сумочку и рюкзак с вещами для ночевки. – А, да, не ждите меня. Я ночую у Дилан.

Это была ложь. Я собиралась ночевать у Коула. Однако им не обязательно было об этом знать. Хотя, мне казалось, мама втайне подозревала.

– Повеселись на вечеринке. – Она поцеловала меня в щеку. – Будь осторожна.

Ага, ясно. Это означало: «Не вздумай вернуться домой беременной, не то папочка пристрелит твоего парня».

– Пока, папочка.

Отец что-то пробормотал себе под нос, а после вышел из комнаты.

Я направилась к двери.

– Пока, мам. Люблю тебя.

– Люблю тебя.

Я едва сдержалась, чтобы не замереть на месте. Два из двух. Сначала она гордилась мной, теперь – любила.