Безжалостные клятвы

А потом послышался легкий рокот глубоко под землей.

Она ждала, держа ладони на коврике, и как раз перед тем, как оторвать руки от пола, опять это ощутила – ритмичную вибрацию, словно удары киркой по камню. Разве под Биттерином были рудники? У нее перехватило дыхание, когда она вспомнила миф, которым когда-то поделился с ней Роман. В мифе рассказывалось о том, как Дакр покинул подземное царство, чтобы схватить Энву. О туннелях, подземном зале, о царстве известняка и скал с голубыми прожилками.

«Что-то не так», – подумала Айрис. Она ждала, не почувствует ли это снова. Звяканье стало громче, потом слабее. «Может, я просто устала и мне послышалось».

Она снова положила пальцы на клавиши, уставившись на недописанное письмо.

Неважно. Я много чего хочу, и из-за этого становлюсь безрассудной и дерзкой.

Не следует посылать тебе это письмо. Не следует, но только потому, что я боюсь того, что ты можешь подумать. И в то же время… боюсь, что оно до тебя не дойдет.

Вот почему я сдаюсь. Чтобы доказать, что я не неправа, и чтобы доказать, что права.

– Э.

* * *"

"Роман ничего так не хотел, как закрыться в своей новой комнате, снять комбинезон и вымыться – тереть кожу, пока не станет больно. Расшнуровать ботинки и лечь в постель. Перечитывать письма Элизабет, пока он не потеряется в ее словах.

Он хотел забыть – хотя бы на вечер – о том, что узнал сегодня.

«Скольких из нас ты ни переманил бы на свою сторону… в конце концов мы покинем тебя. Когда вспомним».

Слова снайпера эхом звучали в ушах. Интересно, этого человека уже исцелили в подземном мире? Вспомнит ли он, что случилось, когда очнется? Что он осмелился покушаться на бога?

– Роман? – внезапно голос Дакра прогремел этажом ниже. – Спускайся в гостиную со своей печатной машинкой.

Роман застыл с гримасой на лице. Он оглядел комнату, которую выбрал на ночь: маленькая, но уютная, с приоткрытым шкафом. Он решил, что письму для Элизабет придется подождать. От нее по-прежнему не было никаких известий, и он попытался прогнать тревогу. Прихватив пишущую машинку, он спустился в гостиную, где на полу еще оставалась кровь снайпера, а открытая дверь вела под землю.

Дакр превратил гостиную в импровизированный кабинет, отодвинув диван и притащив сюда кухонный стол. В камине теперь ревел огонь, однако семейные фотографии оставались на каминной полке; их бронзовые рамки поблескивали на свету.

– Садись, – сказал Дакр. – Мне нужно, чтобы ты напечатал письма.

Роман нашел свободное место на столе и поставил пишущую машинку. Он обратил внимание на разбросанные по столу бумаги – карты, письма, документы, – тарелку с недоеденным ужином, бутылку вина и глиняную чашку.

– Что я должен напечатать, сэр? – спросил Роман, подтаскивая стул.

Дакр молчал, глядя на разложенную перед ним карту.