Безжалостное обольщение

Если она собирается ходить по улицам без провожатого, лучше не афишировать себя. Для длинной мантильи было слишком жарко, а вот шелковая шаль с бахромой будет отлично скрывать ее миниатюрную фигурку. Женевьева проворно пересекла патио и выскользнула через боковые ворота на подъездную аллею.

Дом все еще был погружен в послеполуденную дрему, лишь на кухне приступали к приготовлению ужина. Даже в конюшнях было тихо, Заккариус храпел в тени, прикрыв глаза шляпой. Хозяин был в конторе на набережной, Николас тоже, Элен еще не вставала.

На улице Женевьева огляделась, пытаясь понять, в каком направлении удалилась Элиза. К центру города, разумеется! Догадка оказалась верной. У высоких стен монастыря урсулинок она увидела Элизу и Табиту, направляющихся к Чартрес-стрит. Значит, Элиза снова идет к бирже Масперо?

Месье Делакруа говорил, что и сам проводит там немало времени, ведь у него контора в этом доме. Но сестра с Табитой быстро миновали биржу, где в этот день было тихо, даже двери закрыты, и остановились у входа в магазин — безобидную на вид лавчонку торговца тканями.

Женевьева знала этот магазин. Именно в нем все креольские дамы покупали изысканные ткани на платья. Было также хорошо известно, хотя никто никогда об этом не упоминал, что снабжает лавку товаром Доминик Делакруа со своими разбойниками. Дверь, выходившая прямо на тротуар, была открыта, но Элизы в магазине не оказалось.

Женевьева ступила в прохладный полумрак лавки. Кроме Табиты, сидевшей на табуретке в углу смиренно сложив руки, здесь никого не было. Служанка подняла глаза, и они тревожно расширились при виде Женевьевы, непринужденно спросившей, где Элиза.

Табита кивнула в глубину лавки. Дверь была приоткрыта, и за ней виднелся непременный для каждого дома внутренний дворик.

— Они там держат рулоны какого-то особого шелка, — сообщила Табита с безмятежной улыбкой. — Мисс Элиза пошла посмотреть.

— Ну что ж, думаю, такая счастливая находка не должна достаться ей одной, ты согласна? — сообразила Женевьева и решительно подошла к задней, двери.

Здесь, все еще невидимая для тех, кто находился во дворике, она остановилась и прислушалась. Донесся Элизии смех — тот самый легкий кокетливый смех, который в прошлом сезоне сделал ее царицей всех балов и так очаровал дона Лоренцо Биаса. Смеху вторил низкий мужской голос, исполненный волнующей теплоты, его Женевьева слышала прошлым вечером, когда Доминик Делакруа приветствовал Элизу в саду.