Безжалостное обольщение

— Тогда, вероятно, следует помочь ей исправить ошибку, — невинно предложил француз. — Это, как известно, никогда не поздно.

— Совершенно верно. — Чолмондели встал, глаза у него возбужденно сверкали. — Итак, в Антиб.

— Он великолепен, — выдохнула Женевьева, успокаивая свою лошадь, застоявшуюся и в нервном напряженном ожидании. Они находились в предместье Гренобля.

Наполеон и его быстро растущее сопровождение впервые встретились здесь с враждебно настроенным гарнизоном.

Маленький круглый человек, облаченный в скромную, но впечатляющую форму, величественно и невозмутимо окинул взглядом шеренги солдат, выстроившиеся под штандартом Бурбонов. Потом с неподражаемой эффектностью распахнув свою серую шинель и подставив грудь под дула вражеских ружей, высокопарно обратился к гарнизону:

— Солдаты, если есть среди вас хоть один, кто желает убить своего императора, он может это сделать сейчас: вот я! Доминик тихо присвистнул и в изумлении покачал головой:

— Через две минуты они будут есть из рук Бонапарта.

— И разве можно их за это осуждать? — шепотом ответила Женевьева, словно зачарованная следившая за тем, как солдаты гарнизона один за другим бросают ружья на землю.

Невозможно описать магнетизм, которым обладал этот человек, похожий скорее на упитанного священника, чем на закаленного в боях солдата, и провозгласивший себя императором от имени народа до того, как удосужился узнать его мнение.

Наполеон въезжал в Гренобль, и над встречавшей его толпой стоял несмолкаемый гром приветствий, а еще недавно враждебные ему солдаты с радостными возгласами присоединялись к свите императора, Женевьева пришпорила свою лошадь. Доминик ехал рядом. В последние дни он стал задумчивым, но, если она пыталась узнать почему, лишь смеялся и переводил разговор на другую тему. Однако, будучи от природы упрямой, Женевьева упорствовала:

— О том, что все это безумие, — на сей раз без обиняков ответил Доминик. — С тех пор как Священный союз снова объявил войну Наполеону, его поражение предрешено.

— Ты еретик, разве можно так говорить! Ты сомневаешься в исходе этой великой и славной авантюры? — Она была удивлена и разгневана.

— Да, больше в этом ничего и нет — лишь великая и славная авантюра. За два года Наполеон потерял две великие армии. Где он найдет другие, такие же большие и обученные, чтобы сразиться с союзниками, чьи войска одержали победу в двух последних кампаниях?

— Но королевская армия в Лионе перешла на его сторону, — напомнила Женевьева. — И маршал Ней снова присоединился к императору. Народ Франции мечтает избавиться от Бурбонов, он встанет за Наполеона.

— Может, и так, — согласился Доминик, но как-то неуверенно. — Несмотря на весь свой магнетизм, дорогая.