Безжалостная Империя

Я заставляю себя слушать, как они говорят о подготовке к свадьбе и о том, что им нужно сделать это в ближайшее время, до выборов.

Они договариваются о моём дне рождения, «двойном праздновании», как говорит папа.

Я открываю рот, чтобы закричать, НЕТ, но вместо этого говорю.

— Я обещала позвонить маме. Я могу идти?

— Ну, конечно. — Хелен гладит меня по руке, черты её лица морщатся. — Ты в порядке?”

— Да, идеально. Я не могу дождаться, когда расскажу маме новости.

— Я боюсь, что она не будет так же благосклонна к ним."

"Папа разрезает мясо с нейтральным выражением лица.

— О чём ты говоришь? Мама всегда будет рада за тебя.

Мой голос на грани срыва. Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас.

И мне нужно перестать пытаться смотреть на придурка через стол. Он не стал бы помогать. Он все испортил.

— Синтия? Рад за меня? — Папа поднимает голову. — Мы говорим о той же Синтии Дэвис, которая в настоящее время собирает людей, чтобы проголосовать против моего законопроекта?

— Она не хочет ничего плохого. Я сейчас вернусь.

Я улетаю от этой сцены так быстро, как только могу. Я не знаю, как я поднимаюсь по лестнице, но в тот момент, когда я оказываюсь в своей комнате, я падаю на кровать, моё сердце чуть не выскакивает из груди.

Желание заплакать приходит ко мне из ниоткуда, и я не могу это контролировать.

Что со мной происходит? Почему я чувствую, что пропустил самое лучшее время из всех? Как будто я все испортил?

Моя дверь со щелчком открывается. Я чувствую его ещё до того, как вижу.

В его присутствии есть что-то такое, что стало привычным за эти годы. Даже в парке я чувствую его ещё до того, как он появляется.

В школе я знаю, когда он там, ещё до того, как вхожу в класс.

Это проклятие.

От которого я не могла избавиться с тех пор, как он впервые назвал меня Бабочкой и вытер мои слезы, покрыв его блёстками.

Коул стоит в дверях, засунув руку в карман джинсов. За эти годы он расцвёл и стал высоким, с мускулистым спортивным телом, от которого все девушки падают в обморок.

И не только потому, что он член футбольной команды и один из четырёх всадников Элиты.

Его прозвали Голодом, потому что, хоть он в основном и молчит, он смертельно опасен в атаках. Он подкрадывается к тебе из ниоткуда и убивает тебя медленной, мучительной смертью.

Девушки думают, что в нём есть всё — умный, горячий, богатый и спортсмен. Я почти слышу, как Саммер и Вероника говорят, что мне так повезло быть его сводной сестрой.

Я не сестра.

Я никем не хочу быть для него.

— Ты снова прячешься, чтобы поплакать в одиночестве?

Он выглядит спокойным, даже скучающим.

— Я не плачу.

Он показывает на мои глаза, как будто доказывая свою точку зрения. Я резко вытираю их тыльной стороной ладони.

— Это не слезы.

— Конечно, если ты так говоришь.