Безжалостная Империя

Всё в сплетнях, последних тенденциях макияжа и моды. Эта глупость должна как-то остудить мою голову.

Этого не происходит.

Единственный образ, возникающий у меня в голове по кругу, — это Коул, занимающийся сексом с нашей старшей медсестрой. Он занимался с ней сексом.

Как будто они были обнажены, и он поцеловал её.

Слёзы борются, чтобы пролиться, но я отворачиваюсь от Эйдена и распахиваю глаза, чтобы они остались там. Я не буду плакать. Я не собираюсь плакать из-за этого придурка.

Ну и что, если он займётся сексом? Мне всё равно. Почему меня это должно волновать?

Коул может катиться к чёрту, мне плевать.

Я ненавижу его. Единственное, что в нём есть хорошего, так это то, что он сын Хелен. Вот и всё.

Это всё.

С того дня, как он поцеловал меня, я поняла, что Коул не для меня. Я просто знала это. В тот момент, когда он сравнил меня с другими, откровенно заявив, что я была лишь одним из его завоеваний, я решила, что буду завоеванием, которое он никогда не выиграет.

Он может заставит меня проигрывать в учёбе, игре на фортепиано и спорте, но он никогда не заставит меня проиграть в этой игре.

И я имела в виду то, что сказала. Я заставлю его пожалеть об этом.

Мой первый?

Хрен ему. Он потерял право на это в тот момент, когда не сохранил своё первое для меня.

Коул может вести себя так, как будто я муха в его окружении, но он становится излишне агрессивным, когда знает, что мы с Эйденом проводили время вместе за его спиной. Мы делаем это только потому что папочка и дядя Джонатан — близкие друзья, и нас часто приглашают на съёмочную площадку.

И под излишней агрессивностью я подразумеваю, что он примет вызовы Эйдена, даже если обычно он этого не делает. Он тоже каждый раз старается выиграть.

Коул не просто побеждает. Он сокрушает. Затем он проходит по тебе, как будто тебя никогда и не существовало.

Я кладу телефон себе на колени.

— Выкладывай.

Эйден бросает на меня взгляд. У него постоянный «отвали» взгляд, запечатлённый на его чертах. И хотя он, относительно красив со своими уложенными чёрными волосами и резкими чертами лица, я не знаю, почему девушки находят его привлекательным и почти сливаются со стенами, когда он проходит мимо них.

Он раздражающий, властный и имеет социопатические наклонности. Если бы они попытались заглянуть за его внешность на секунду, то, возможно, они бы это поняли, но такие девушки, как Саммер и Вероника, говорят что-то вроде: «Но он такой горячий», как будто это спасёт их, когда он в конечном итоге задушит их.

— Выкладывать что? — Спрашивает он.

— Дерек и я знаем, что тебе не нравится наша компания, так почему ты хотел прокатиться?

— За твои прекрасные глаза, Куинс.

— Фу. Никогда больше не пытайся провернуть это мной. Меня буквально тошнит.

Он ухмыляется.