Безжалостная Империя

Он готовит для неё, моет её и расчёсывает ей волосы. Он переодевает её и фотографирует. Когда никто не смотрит, он мастурбирует на них.

На неё.

Его куклу.

Та, которая будет принадлежать ему вечно.

Никто не верил в его счастливое будущее, но он верил.

Он верил, что у него и его куклы будет вечность. Так или иначе.

Мои руки дрожат, когда я нахожу фотографии в коробке. Бесчисленные фотографии Сильвер в нескольких неприличных позах — пока она спит, полуобнажённая, через глазок душа."

"Дверь в кабинет открывается, и я поднимаю взгляд. Себастьян пристально смотрит на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— У тебя есть пистолет? — спрашиваю я незнакомым голосом. Он кивает.

Я никогда не предвидел этого, когда должен был.

Вот что происходит, когда вы наблюдаете за всеми, кроме себя. Когда вы наблюдаете за всем, кроме того, что находится прямо перед вашими глазами.

Я никогда не вспоминал последние слова отца, но теперь вспоминаю.

Когда я выбежала на улицу в тот день, я испугалась, потому что услышала мамин крик.

Я подумал, что с ней что-то случилось.

Папа тонет в бассейне, из его головы сочится кровь.

Звук бульканья почти душит меня. Папа сейчас утонет. Я не хочу, чтобы он утонул.

Он протягивает руку, и я протягиваю свою, поменьше. Красная вода затягивает его под воду. Красная вода уносит его прочь.

— Папа… — Мой шёпот преследует меня, моя маленькая рука дрожит вместе со всем моим телом.

Его лицо искажается. Хаос. Это возвращается.

Точно так же, как это унесло меня во тьму, теперь это уносит и его.

— Т-ты чудовище, — булькает папа в воде. — Б-беги, Коул.

А потом он ушёл.

БЕГИ, КОУЛ.

Это были его последние слова, обращённые ко мне. Не та часть, что «Ты монстр». Он не смотрел на меня, когда произносил эти слова.

Он смотрел мне за спину.

На тень, которую я, возможно, не мог почувствовать, потому что меня трясло, я смотрел, как тонет папа, и не мог ничего с этим поделать.

Он смотрел на меня.

Или то, что написано в книге как Гэв.

Гэв — моя мать.

Сильвер — её кукла.

Глава 43

Кукольный Мастер

Из телефона доносится «Лунная соната», и я напеваю вместе с ней, вытирая руки своей куклы.

Это её любимая фортепианная пьеса. Это мне нравится, и это заставляет меня думать о ней.

Она всё ещё без сознания. Может быть, на этот раз я положила в шприц слишком много пропофола?

Что ж, я промахнулась.

Я была немного зла всю ночь.

Всё, что я сделала, чтобы быть рядом со своей куклой, медленно увядает. Эта стерва Синтия всегда была больным пальцем еще со средней школы. Её единственная спасительная благодать — это рождение моей куклы.

Теперь они с Себастьяном думают, что она может забрать её у меня?

Он сказал, что мы должны развестись. Мне нужно съехать. Я больше не могу её видеть.