Безымяныш

Крам-то местный, хоть и работал на тайную службу Порога — он нужной информацией не владел.

— Знаю. Но лучше так, чем остаться в Предземье.

— Не скажи, — хмыкает храмовник. — Тут, смотря какой тебе лоскут выпадет. Полис полису рознь.

— Это да.

Притворяться, что знаю, о чём мы сейчас говорим — то единственное, что я в данный момент могу. И, кажется, всё не так плохо. Отчего-то служитель Храма только рад тому, что землянин остался без пропуска.

— Ну, ты сам виноват, — пожимает плечами храмовник. — Возвращаться в Предземье — всегда большой риск. Теперь ещё и в бездарях до отправки походишь. Мы вынуждены тебя задушить. Таковы правила.

И, повернувшись к стоящему в нескольких метрах от нас солдату, служитель приказывает:

— Давайте душилку. У нас здесь землянин без пропуска.

— Ого! — удивляется тот. — Браслеты у капитана. Сейчас позову.

Солдат спешит к группе воинов, стоящих возле собранных в кучу ступивших на Путь, а двое других, слышавших слова служителя, наоборот, подходят к нам ближе.

— Оборота три таких, как ты, не было, — между делом сообщает храмовник. — Или были, но не с таким троеростом, чтобы их отличить от других. Хитрят, знаешь ли. Сбегают потом. Стараются нужный полис дождаться. Сколько Храм с тем не борется, а в Предземье нет-нет появляются умники, кто знает, как у нас всё устроено. Ты-то хоть никому не рассказывал?

— Нет конечно.

— Смотри, в любом полисе достанем, если что-то всплывёт. Ты правила знаешь.

А тут, я смотрю, процветает сокрытие информации. Что-то с этим Путём нечисто. И понятно теперь, почему так мало сведений о Земле находится в свободном доступе. Думал, это обусловлено крайне малым количеством землян, приплывающих обратно в Предземье, а, оказывается, всё дело в подписке о неразглашении, которую дают выезжающие из пояса.

— Этот?"

"Отправленный за некой душилкой солдат возвращается в компании ещё нескольких воинов. Командир стражи, выделяющийся вышитым камзолом, вопросительно смотрит на храмовника.

— Да, землянин без пропуска.

— То-то, чувствую, глушь на причал опустилась, — прищуривается капитан стражи.

— При обнаружении положено, — пожимает плечами храмовник.

Ага. Значит, дар уже вырубили. Этот храмовник, или кто-то из молча стоящих рядом других мужчин в рясах имеет способность душителя. Разумно. Любая нештатная ситуация — и магию сразу же глушат.

— Руки за спину. Развернись, — приказывает мне капитан.

Сопротивляться бессмысленно. Я повинуюсь. Чувствую, кубик, который я незаметным движением уже переместил себе в рот, придётся глотать. Наручники? Вот даже как? У меня на запястьях с щелчком смыкаются металлические браслеты.

— Веду его к Бекету? Или сразу на допрос?

Звучит плохо.