(Без)условная любовь

Причем та-то реально не лучшим вариантом была, а тут…

— Она любит его?

— Очень, — Леонид же главный вопрос Марине задал, она ответила. И этого было достаточно. Кого любит один Самойлов — того полюбят все. Это правило. Его не нарушают.

Ланс, спавший в своей будке, сначала высунул нос, потом высунулся сам, начал лаять, виляя хвостом…

Первым из машины вышел Леонид, шикнул на пса, открыл багажник, достал сумку. Небольшую, более чем скромных размеров, при этому полупустую…

С другой стороны дважды двери хлопнули. Передняя и задняя.

— Идем, Сереж, не стесняйся, — Марина улыбнулась несмело десятилетнему ребенку, который теперь совершенно точно, без единого сомнения, стал ее приемным сыном, взяла его за руку, повела в сторону дома…

Он смотрел с опаской — и на Марину, и на дом, и на собаку, которая подошла, стала обнюхивать.

— Он добрый, не переживай, — Леонид догнал их, сначала Сережу по плечу похлопал, потом Ланса по голове потрепал… — Подружитесь, дай только он тебя обнюхает …

Семья остановилась, позволяя старенькому псу мальчика обойти со всех сторон, запоминая запах… Он явно принял нового члена семьи — хвостом завилял, даже на плечи запрыгнуть попытался, чтобы облизать хорошенько… Только грозное: «Ланселот!» хозяина заставило одуматься… Ну ничего. Будет еще возможность… Ланс не сомневался…

Сережа же… продолжил свой путь. Молча смотрел, изучал, не верил до конца… Он вообще научил себя не ударяться в веру лишний раз, потому что больно разочаровываться. И за себя больно, и за Марину с Леонидом, которые… за те годы, что длилась катавасия с усыновлением, стали для него одной большой надеждой. Несбыточной до сегодняшнего дня…

Двое взрослых и ребенок в дом зашли, Марина достала с полки тапочки, поставила на пол перед Сережей.

— Это твои… Со звездолетами… — снова улыбнулась… Ей страшно было до ужаса. До колик в желудке. Сердце где-то в горле билось, руки дрожали. Хотелось то ли курить, то ли умереть сразу, потому что… не верилось. Никак не получалось поверить, что не сон, что реальность, что они дома. Что Сережа дома… — Давай комнату твою посмотрим, а потом обедать будем?

Сережа не ответил толком, кивнул только. В тапочки переобулся, свои ботинки долго ровнял, чтобы стояли аккуратно… Не делают так дети в десять. Не делают… И он отучится. Марина себе зарок дала — от всего отучит, в лепешку расшибется, но он почувствует себя просто ребенком. Любимым, счастливым ребенком.

Они молча на второй этаж поднимались, Самойлова с замиранием сердца дверь в его спальню открывала. Столько раз себе этот момент представляла, так мечтала о нем, а теперь…

Леонид у двери остался, с улыбкой наблюдая за происходящим, они с Сережей чуть глубже в комнату прошли. Мальчик смущался.