Безупречный план

«А можно просто заползти куда-нибудь в норку и чтобы никто достать не смог?» — чуть было не ляпнула Настя и уже собралась бросить небрежно: «Мне все равно», как пальцы Каймана снова сжали ее ладонь. А он сам наклонился к ней и проворковал нежно:

— Ну что же ты, Насюш?

Ей хотелось вцепиться ему в глотку, заорать на всю эту ювелирную богадельню, чтобы не смел разговаривать с ней как с идиоткой. Но ее рука снова очутилась в тисках Легатовских пальцев. Пришлось открыть рот и пробуровить:

— Только не крупный камень, пожалуйста. Мне тяжело носить большие кольца, Егор.

— Тяжело носить ребенка под сердцем, — громким шепотом объяснил ей Кайман и движением собственника провел большой ладонью по ее впалому животу. Ювелирная дама отвернулась в замешательстве, а потом заторопилась к стеклянным стендам. Принялась доставать низкие коробки, оббитые черным бархатом.

— Давайте выбирать, — предложила она. — Вот с изумрудными вставками очень достойные работы…

Кайман поморщился.

— Бриллиант. Только бриллиант, — напомнил он даме. — Понимаете?

Она бросила на него затравленный взгляд и протянула коробку.

— Выбирайте, — предложила, улыбаясь. Только на этот раз улыбка вышла вымученная.

— Здесь нет ничего подходящего, — пробурчал Кайман, косо взглянув на многочисленные сверкающие камешки. — Крупный камень.

— Но девушка просила поменьше, — пролепетала женщина.

— Музыку заказываю я, — осклабился Егор. — Когда эта девушка получит доступ к моим счетам и придет к вам, можете смело предложить ей эту ерунду.

Дама внутренне сжалась, а Насте захотелось стать Алисой из Страны чудес и провалиться в кроличью нору.

— Хорошо, — встрепенулась мадам и выскочила куда-то из комнаты.

— Ты ведешь себя непозволительно, — прошептала Настя. — Так нельзя…"

"— Нельзя разложить тебя на этом диване и трахнуть, хоть очень хочется, — рыкнул он. — А настоять на своем, когда пытаются впарить откровенное дерьмо, можно и нужно. Поняла?

— Да пошел ты, — прошипела Настя.

Кайман хмыкнул и, молниеносно накрыв ее грудь ладонью, сдавил растопыренными пальцами, словно проверял спелость плода.

— Не рыпайся, девочка, — пробормотал с издевкой. — Ты теперь моя…

Скинув ненавистную руку, Настя почувствовала, как ее накрывает истерика.

Она глубоко вздохнула, силясь не разреветься. А Кайман, увидев, как она побледнела, встревожился не на шутку.

— Что с тобой?

— Ты говоришь, как Курбатов, — прошептала Настя, выровняв дыхание. — Мне страшно.

— Прости, — извиняясь пробубнил Егор. — Я не дам тебя в обиду.

— А сам ведешь себя точно так же…

— Он лапал тебя? — вскинулся Кайман.

— Нет, — мотнула головой Настя. — Он не распускал руки.