Безупречная репутация. Том 1

Конечно, вещь еще не закончена, но история показалась Кислову необыкновенно увлекательной и небанальной. Андрей Кислов не был ни филологом, ни литературоведом, не умел отличать то, что принято называть «настоящей литературой», от «желтого бульварного чтива». Но он умел ценить истории.

– Да ты настоящий писатель! – восторженно воскликнул он, дочитав. – Будешь публиковать?

– Я об этом вообще не думал, – ответил Костик.

– Зачем же тогда пишешь, если не собираешься издаваться?

– Я уже объяснял: чтобы понять. Чтобы разобраться. Я не знаю, как там все было на самом деле, но мне это не дает покоя, и я просто взял те факты, которые мне достоверно известны, и придумал историю, чтобы попутно поразмышлять над тем, как и почему это могло получиться и что из всего этого вышло. Да и в конце концов, – тихий голос соседа зазвучал немного сердито, – какая разница, что писать? Главное, чтобы пальцы обеих рук были задействованы и координация развивалась. Пальцы – мой главный рабочий инструмент.

Андрей спорить не стал. Пусть Костик допишет свою историю, а там посмотрим. С того момента он ежедневно просил пересылать ему написанные отрывки и читал, как сам шутил, «из номера в номер». Само собой, он сразу поинтересовался, что будет дальше и чем все закончится, но Костик уклончиво ответил:

– Сам не знаю пока. Оно по ходу придумывается.

К его словам Кислов отнесся с пониманием – творческий процесс он знал не понаслышке и больше с вопросами не приставал, просто читал то, что ему присылалось с соседней койки.

Лечение в «травме» – дело не быстрое. Тихий молчаливый Костик успел закончить свое произведение за два дня до выписки. С его переломом так и не справились окончательно, на горизонте маячила пожизненная хромота и хронические боли. Андрею предстояло провести в больнице еще примерно неделю.

Забирать Костика приехал его отец, Максим Викторович, полный, болезненного вида дядька с одутловатым красным лицом и с точно такой же обаятельной улыбкой, как у сына. Отец навещал Костика примерно раз в неделю, приезжал рано утром из своего города, а вечером уезжал назад. Костик объяснил, что так получается дешевле, чем снимать жилье и жить в столице.

– Я же не тяжелый больной, не беспомощный, зачем меня каждый день навещать? Я отцу говорил, чтобы вообще не приезжал, не тратил деньги, но он не слушает. Он мне и отец, и мать, и царь, и бог. Как мама умерла, так и стал один за всех.

Андрей сочувственно вздохнул и осторожно поинтересовался:

– Давно ты без мамы? Сколько тебе было?

– Пять лет, совсем маленький. С тех пор отец меня и тянет.

В день выписки Костик попрощался со всеми, раздал остатки продуктов – конфеты, печенье, сухарики, орехи, запечатанные упаковки с тонкими полосками вяленого мяса.