Безупречная репутация. Том 1

Она никогда не путала последовательность действий, не забывала время, требуемое на подготовку продукта и приготовление, но при этом могла, держа в руках пакетик с шафраном, целый час кричать и возмущаться, что не может его найти, потому что дом – как проходной двор, без конца приходят и уходят какие-то чужие люди, которые и украли приправу, так необходимую ей сейчас. На все попытки успокоить и заверить, что шафран цел и невредим и находится у нее в руке, Бабу упорно отвечала, что «это» никакой не шафран, это совсем другое, и называется по-другому, и выглядит не так, и запах не тот, и пакетик должен быть зеленый с желтым. Пакетик у нее в руке и был зеленым с желтыми надписями, но каким видел его затуманенный болезнью мозг – кто знает? Может быть, бело-голубым или розово-сиреневым. Какое название он считывал? Какой запах обонял?

И еще загадочные чужие люди постоянно воровали бабушкины ножи. И невозможно было убедить ее, что тот нож, который «куда-то пропал, наверное, опять украли», лежит в ящике прямо перед ее глазами. Требовалось немало терпения и выдержки, чтобы переждать приступ негодования и оголтелых обвинений, в разгар которого пожилая женщина выражений не выбирала.

Впрочем, она и в спокойном состоянии их не выбирала. Но если до болезни грубоватая речь скрашивалась ласковым тоном и голосом, полным любви, и оттого не звучала обидно, то теперь слова, сказанные резко, недовольно или сварливо, ранили, обижали, оскорбляли. Муж превратился в «старого идиота» и «хромого недоумка», сиделки все сплошь и постоянно пребывали в роли «дур», «коров» и «воровок». И только внук почему-то продолжал оставаться «Вадинькой».

Однажды Вадим, расстроенный очередным бабушкиным выпадом, спросил сиделку:

– Как вы умудряетесь терпеть все это и не раздражаться? Я понимаю, моя бабуля – трудный пациент. Знаете, я каждый раз вздрагиваю и жду, что вы просто встанете и уйдете, не захотите больше у нас работать.

Эта сиделка, сдержанная спокойная женщина лет пятидесяти, была у них уже почти год, дед с Вадимом ее ценили и боялись потерять. Несколько предыдущих не выдерживали и спустя два-три месяца увольнялись. Услышав вопрос, она сперва удивилась, потом пожала плечами:

– Меня старики вообще не раздражают, какими бы они ни были.

– Почему? – живо заинтересовался Вадим. – Вы этому специально учились? Или это от природы дано? Вот я же все понимаю про бабулю, и про травму, и про наркоз, и про возраст, а все равно бесит, когда она… Ну, вы понимаете. Бесит – и я ничего не могу с этим сделать. А вас это, похоже, совсем не трогает. Вот бы и мне научиться так реагировать!

Сиделка улыбнулась, поправила на дремлющей пациентке легкий клетчатый плед.