Безупречная невеста, или Страшный сон проректора

 — Ты сделала меня счастливым, — шепнул в самое ухо. — Я знаю, ты пришла сказать что-то болезненное. Но это всё не важно. Теперь нас трое. Всё остальное не имеет смысл.

Габи вздрогнула на слове ""трое"".

— Ты не понимаешь! Нам никогда не быть втроём! — слёзы выступили на глазах.

Он нежно целовал её в макушку, прижимал к себе, а она, борясь со слезами, рассказывала, что единственный способ спасти малыша — расстаться навсегда…

Глава 73. За солью?

Энтони боролся с собой. Как же ему хотелось сделать то, что когда-то он мог себе позволить. Как он соскучился по тем ощущениям. Как соскучился по её аромату, по её горячему дыханию, по её тихим стонам. Всё его естество кричало не слушать Габи. Потопить её сомнения в поцелуях. Она напугана и растеряна. Её трясёт. А он знает, как унять дрожь. Он знает, как её согреть. Если бы он дал себе волю, если бы сделал то, чего так страстно желал, Габи забыла бы обо всём. Они оба забыли бы…

…но Энтони не мог так поступить. Он должен был выслушать её. Должен был сначала убедить, что все тревоги напрасны.

— Помнишь тот вечер? Весь день бушевала непогода, а к заходу солнца небо прояснилось, — её голос был тихим и тревожным.

— Помню."

"Вечер, о котором говорит Габи, прочно врезался в память. Перед тем, как она пришла в башню, Энтони разговаривал с Ареном и очень разозлился. Как тот мог так жестоко поступить с женщиной, которая хоть и не являлась законной супругой, но была преданной, любила всем сердцем?

— В тот вечер я шла рассказать тебе о том, что жду ребёнка.

— И почему-то не решилась?

Если бы Энтони уже тогда узнал, что Габи беременна, сделал бы всё возможное, чтобы они были вместе. Но она не рассказала. Может, и сегодня бы промолчала, если бы он сам не догадался.

— Габи, — он нежно провёл рукой по её волосам. И снова мужественно не позволил большего.

Подумать только. У них будет ребёнок. Энтони и сам не знал, как догадался. Габи решила, что это уже заметно. Но нет, с того времени как он её видел последний раз, она стала только ещё более худенькой и хрупкой. Но всё же что-то в ней изменилось. Линии более женственные, глаза серьёзные.

Габи. Носит. Его. Ребёнка. Энтони несколько раз мысленно повторил эту фразу. Она ему нравилась. Говорят, мужчин подобные новости больше настораживают, чем осчастливливают. Но Энтони был счастлив. Ему хотелось, поскорее закончить этот тяжёлый разговор, всё прояснить, успокоить Габи и, наконец, дать волю эмоциям. Уж он ей покажет, насколько рад.

— У меня была решимость всё рассказать, — продолжила Габи. — но вдруг возникли ментальные образы, которые всё перевернули…

Она задрожала ещё больше.

— Это сложно объяснить. Я сама не понимала до конца, как такое может быть. Но образы, которые я видела, говорили, что мы можем быть вместе, только если ребёнка не будет.