Безупречная Луна

Вначале я обнимаю его в ответ, вдыхая запах крови и грязного снега, что остался на брате, а потом не в силах сдержаться начинаю плакать, содрогаясь всем телом. Он держит крепко, не обвиняет и ничего не говорит, слушая как я повторяю один и тот же вопрос: «Что я наделала?»

Однако и у брата нет на него ответа.

Глава 23

Ойро

Меня выворачивает наизнанку сразу после того, как я скрываюсь из вида за деревьями. Падаю на колени в чистый холодный снег и прощаюсь с обедом или завтраком – я уже не помню, что ела. Как только тело перестаёт сотрясаться, я умываюсь чистым снегом и отползаю подальше. Начинаю лихорадочно притягивать тени, чтобы поймать привычный сумрак в руки, позвать старых друзей – пустые тени в образе волков. Когда ничего не получается я приваливаюсь к стволу дерева, закрывая глаза. Здесь так тихо, что можно попытаться забыть о произошедшем.

Моё тело колотит будто от лихорадки или от холода, но я игнорирую, продолжая сидеть и размеренно дышать.

– Ты же не помирать здесь собралась, подруга?

Приоткрываю один глаз, а потом второй, чтобы взглянуть на Дарена. Несмотря на шутку, его голос напряжённый.

– Кто тебя послал?

– Шиун. Остальным он запретил к тебе подходить.

Меня бы должна удивить проницательность принца, но я почти ничего не чувствую и вновь прикрываю глаза. Мне снова приходится их распахнуть, когда друг бесцеремонно размазывает свежий снег по моему лицу, смывая остатки крови и грязи. Я забыла, что Эол разбил мне нос, а Рушан своей окровавленной рукой…

– Хватит!

Я дёргаюсь подальше от Дарена и от холодного снега, который щиплет лицо, выбиваю снег из руки друга, и кахари, оставив попытки, присаживается рядом. Замечаю синяк на скуле Дарена, наспех перевязанное плечо и несколько царапин на шее.

– Тебе нужна кровь? – спрашиваю я, не уверенная, насколько ему больно.

– Если здесь нет поблизости вина, с которым её можно перемешать, то пока воздержусь.

Я приваливаюсь к его плечу. Дарен терпеливо ждёт минут пять, всего пять минут он даёт мне побыть в покое. Солнце последними лучами окрашивает снег в оранжевый и закатывается за горизонт, неспешно уступая место сумеркам.

– Сколько ты сможешь их ненавидеть? – тихо спрашивает кахари.

– Я не ненавижу их, но и не могу пока с ними говорить. Айла покалечила моё тело, а Рушан выпотрошил душу. Скажи, Дарен, как называется то, что я сейчас чувствую? Есть у этой эмоции название?

Друг судорожно выдыхает. Даже приподнятые уголки его губ не в состоянии создать имитацию улыбки. Он тоже измотан и расстроен.

– Страх? – нехотя озвучивает он предположительный ответ.

И в чём-то Дарен прав. Это похоже на страх.