Безумная кепка Мономаха

Один обитатель Алиленда за короткий срок способен получить огромный капитал в местной валюте, а другой и за три года себе на крохотную каморку не заработает. Все прибывающие в Алиленд оказываются поначалу в равных условиях, им выдают небольшую сумму и селят в общежитии для эмигрантов. Дальше – действуй сам. Так вот, одни быстро встают на ноги, другие метут улицы или клянчат деньги у магазинов.

Чем же зарабатывает Алик, если вход в город и проживание в нем бесплатно? Очень просто – рекламой. На улицах Алиленда полно щитов и растяжек, таких, которыми заполнены все свободные места в Москве. Большинство фирм оценило могущество Интернета и готово платить за свой промоушен.

И еще одно: Алик для своих граждан является богом, его приказы не обсуждаются.

Теперь понимаете, отчего Модестову нет никакой необходимости выходить из дома?

Припарковав «Жигули», я уже направилась было к нужному подъезду, но вдруг вздрогнула и остановилась. Из сумки летел негодующий крик:

– Лампа, возьми трубку! Ламповецкий, найди телефон…

Дело в том, что Кирюша пару дней назад записал свой голос на диктофон и установил «песню» на мой мобильный вместо звонка.

– Ты вечно не слышить сотовый, – пояснил он, – а теперь уж точно отреагируешь.

И верно, я почти лишаюсь чувств от страха, когда ридикюль начинает разговаривать. Может, потом привыкну?

– Алло, – выдохнула я в трубу, с трудом беря себя в руки.

– Ната, ты?

– Ошиблись, – ответила я и пошла в подъезд, чувствуя, что сердце еще продолжает колотиться от только что полученного телефонного стресса.

Добравшись до нужной квартиры, я пнула дверь ногой и вошла в отвратительно пахнущую прихожую. У Алика есть кот по имени Гав, а замок компьютерный бог никогда не запирает.

– Ты где? – крикнула я, вглядываясь в темный коридор.

– На месте, – прозвучало в ответ.

Я прошагала несколько метров вперед и очутилась в донельзя грязной и захламленной комнате. В углу тут стояла кровать, на которой неаккуратным комом высились одеяло и подушка. На столах громоздились сразу три компьютера. Около одного сейчас восседал Гав – некогда белоснежный, а теперь похожий на серый валенок перс, у второго азартно щелкал мышкой Алик, третий аппарат был выключен.

– Это кто? – спросил Модестов, не отрывая глаз от монитора.

– Я.

– «Я» бывают разные, – процитировал Алик друга Винни-Пуха, Кролика.

– Лампа.

– Ага, – кивнул Модестов, – садись, угощайся, тут печенье есть, солененькое.

Сделав гостеприимное приглашение, Алик пошарил левой рукой по столу и, нащупав блюдечко, схватил лежащий на нем коричневый катышек. Затем, под отчаянное мяуканье Гава, сунул найденный деликатес себе за щеку.

– Вкусно? – с неподдельным интересом поинтересовалась я.

– Ну… вставляет, – кивнул Алик, водя курсором по экрану.