Безумная кепка Мономаха

Богатая очень! Вы, наверное, слышали об актере Ладожском? Он в театре играл и в кино снимался. Так вот к Косте его дочь приходила, Надежда. Я ее четко опознала!

– Матвей Ладожский? – поразилась я. – Разве он жив? Очень хорошо помню, как меня мама водила в детстве на спектакль «Вишневый сад». Ладожский там блистал, только он уже в ту пору стариком был.

– Ну, ребенку и тридцатилетний пенсионером покажется, – резонно возразила Таня. – Впрочем, вы правы, Ладожский умер, но, наверное, хорошее наследство оставил, если дочурка до сих пор ослепляет. Эх, не повезло мне! Не у тех родителей я родилась… Ну чем я ее хуже? Хотя, может, оно и к лучшему, что самой пробиваться приходится.

– Скажите, Таня, у Ведерникова был шрам? Такой длинный, похожий на браслет, охватывающий запястье? – задала я главный вопрос дня.

Секретарша с изумлением глянула на меня.

– А почему вы интересуетесь?

– Да вот, слушаю сейчас вас, – лихо начала я врать, – и удивляюсь. Со мной в институте учился парень, Константин Ведерников, симпатичный такой, но бешеный. Тоже в ярость впадал, мог вдруг начать драться, как бы ни с того ни с сего. Вот и думаю, не один ли это человек, тот мой сокурсник и ваш хозяин? Уж больно похож. Но у моего знакомого имелся такой шрам на руке, особая примета. Потому и спросила.

Таня слегка растерялась.

– Не знаю, не видела.

– Но как же так? Вы же вместе работали. Неужели не обращали внимания на его руки?

– Нет, не обращала. И потом, Костя же при мне не раздевался, он рубашки носил всегда с длинными рукавами, пуловеры, пиджаки. Между нами говоря, большим франтом был, думаю, много денег на одежду тратил. Все шикарное, с иголочки у него было! Где средства брал? «Моно» ведь почти не приносило прибыли.

После разговора с Таней я спустилась вниз, села в свои «Жигули» и принялась в задумчивости постукивать пальцами по рулю. Ладожская Надежда Матвеевна… Дочь или, вероятнее всего, внучка актера. Хотя если внучка, тогда она не Матвеевна. Да и фамилия у нее может быть другая. Где найти ее адрес? Впрочем, в мире нет неразрешимых задач. Сейчас я…

В боковое окно требовательно постучала чья-то слишком уверенная рука. Я повернула голову и увидела гаишника в полной красе: форма, фуражка, бело-черный жезл.

– Сержант Кровопийцев, – спокойно представился парень.

Я прикусила нижнюю губу. Замечательная фамилия, в особенности она подходит сотруднику дорожной инспекции.

– Почему стоим? – невозмутимо продолжил Кровопийцев.

– Думаю о жизни, – совершенно честно призналась я. – А что, нельзя?

– Размышлять следует в специально отведенных для этой цели местах, – посуровел страж дороги, – а не под знаком «Остановка запрещена».

– Тут есть такой? – изумилась я.

Из груди сержанта вырвался тяжелый вздох.

– Налево глянем! Вон он висит.