Безумная одержимость (ЛП)

— Назови меня еще раз мудаком, Руссо, и я обещаю, тебе это не понравится.

Язвительные слова коснулись моей спины, и в этот момент я немного возненавидела этого человека за то, что он знает Итальянский.

Я вошла в вестибюль, и передние двери оказались в пределах видимости. Мне очень хотелось оказаться на другой стороне, но, честно говоря, я скорее останусь здесь, чем отправлюсь куда-нибудь с ним.

Предчувствие скрутило мой желудок.

Значок за значком, один за другим, перед моими глазами расплывались золотые и серебряные блики, и от этого меня слегка подташнивало.

Я прошла дальше и остановилась рядом с федералом.

— Почему я не в наручниках? — спросила я, наблюдая, как два офицера провожают закованного в наручники тюремщика к выходу.

— Ты этого хочешь? — его слова были пронизаны глубоким намеком и интимностью, и я вдруг поняла две вещи: он был мудаком, и заковывал девушек в наручники в постели.

Мое сердце забилось быстрее от его неожиданного ответа, и, чтобы скрыть это, я изобразила скучающее выражение лица.

— Спасибо за предложение, но я замужем.

— Так я и вижу, с этим камнем на твоем пальце.

Я машинально взглянула на свое кольцо и по какой-то глупой причине почувствовала раздражение от того, что его не беспокоило, что его задержанный не в наручниках. Я могу представлять угрозу для него и для общества.

— Знаешь, я могу убежать, — сказала я, не собираясь предпринимать ничего подобного.

Это был вызов и предупреждение.

Холодная дрожь пробежала у меня по спине.

— Ты бы хорошо себя чувствовал? Поймать девушку вдвое меньше тебя?

В его ответе не было ни капли сомнения.

— Вот в этом-то и проблема с вами, федералами. Вы любите разбрасываться своим авторитетом.

— Положением, — сухо поправил он.

Я скрестила руки на груди и оглядела оживленный вестибюль. Мои глаза сузились. Я могла поклясться, что все женщины в округе замедлили свои движения, чтобы посмотреть на него. Офицер средних лет, годившаяся ему в матери, уставилась на него, подтолкнув к нему журнал с другой стороны стола.

Он подписал и вернул журнал не моргающему офицеру. Держу пари, женщины каждый день творили чудеса с его эго.

Волна беспокойства сдавила мне грудь, когда кто-то положил мою шубку из искусственного меха и сумочку на стол.

— Надень шубу, — приказал он.

Он схватил со стола мою сумочку через плечо с блестками и уставился на искусственные павлиньи перья так, словно они могли заразить малярией. Я сама сшила эту сумочку, и она была прекрасна. Я выхватила ее из его рук, надела и направилась к входной двери.

Резко остановившись, я повернулась и вальсируя направилась обратно к стойке, снимая на ходу туфли.

— Не могли бы вы проследить, чтобы моя сокамерница — Черри — получила это?

Офицер посмотрела на меня с отсутствующим выражением лица.