По краю безумия

Славик оказался еще тем мудаком. Хотя, я конечно сама виновата, не стоило мне ехать с ним, но это еще не дает ему право так со мной обращаться.

— А правда, что завтра выходит Тимур? — спрашиваю я Серова, как только он срывается с места, выезжая на трассу, ведущую к моему дому.

— Правда, правда. И, слава Богу, — ухмыляется мужчина. — Это единственный охранник, с которым ты ведешь себя, хотя бы немного сносно. — Да и тебя он устраивает, — обращая на меня хитрый взгляд, выдает Серов. Не могу сдержать довольной улыбки. Завтра! Я увижу его уже завтра!

— Котенок, постарайся хотя бы завтра не выносить парню мозг. У него и так была тяжелая неделя.

Сегодня у него был день рождения, а он провел его…, - Серов запинается, не желая продолжать. — В общем, нелегко ему сейчас. Побудь хорошей девочкой.

— День рождения? — восклицаю. — Почему ты мне не сказал?

— С каких это пор тебя интересует, когда день рождения у обслуги? — насмешливо спрашивает он.

— Ни с каких. Просто так спросила, — недовольно отвечаю я, отворачиваясь к окну. День рождения! Он звонил мне, хотел поговорить…, а я.… Ну ничего, завтра я все исправлю.

ТимурВосемь тридцать. Я на рабочем месте, сижу уже в заведенной машине, и ожидаю, когда Таисия выйдет из дома. Я полностью собран и настроен на работу. Никаких личных отношений, только работа. Я дал себе установку и должен пересилить себя. Принцесса никогда не станет девочкой из моего сна. Девочкой, которая сегодня опять мне снилась, в этот раз мы зашли с ней очень далеко. Мне снилась белоснежная постель с воздушным балдахином, никогда не видел столько белого цвета. И ярким пятном ее каштановые волосы и карие глаза. Нет, мы не занимались сексом. Мы любили, я четко ощущал это чувство безграничной, всепоглощающей любви. Я утопал и растворялся в ней.

На белых простынях лежала обнаженная Таисия, она спала на животе, обнимая руками подушку. А я осматривал ее красивые изгибы сквозь пелену балдахина, и находился в полной эйфории. Будил ее поцелуями, нежно проводя губами по ее плечам, зарываясь в ее шелковистые волосы, вдыхая ее ванильный аромат. Говорят, во сне нельзя почувствовать запах, и невозможно тактильно ощущать прикосновения. Черта с два! Я все чувствовал и ощущал. Моя девочка просыпалась от поцелуев и моих ласк, тянула меня в свои объятия и любила меня, а я любил ее… Любил с помощью прикосновений и ощущений. А проснувшись, горько разочаровался, понимая, что так, не будет никогда…

Всю неделю только мысли о принцессе помогали мне держаться. Матери сделали операцию. Я был с ней, буквально жил в ненавистной мне больнице, не находя себе место. Не мог отлучиться ни на минуту. Серов все понимал и давал мне отгулы. Мне нужно было найти для матери хорошую сиделку.