Единица безумия

– Еще кто-то есть, кого я должна знать?

– Тебе не надо никого знать. Тебе и говорить ничего не надо. Просто молчи. Сейчас папуля приставит к тебе какого-нибудь бывшего «фээсбэшника» или «грушника», или «фсошника», или «фээскашника», обложит со всех сторон адвокатами и все будет ок. Ты, конечно, и пописать без их разрешения не сможешь сходить, но зато из передряги выпутаешься."

"Они вошли в дом, Женя пробежала взглядом по светлым стенам, охнула, задержавшись на серо-бежевом панно из оникса, но осмотреться как следует ей не дали. Крепко ухватив за руку, Андрей провел ее дальше, в столовую, видневшуюся сквозь высокие трехметровые двери. Помещение было оформлено с легким китайским акцентом. На это намекали шелковые обои с изображением цветов и птиц, а также геометрический орнамент обивки стульев.

Похоже, папа ни капельки не удивился их приходу. Он отложил газету, поднялся из-за стола и шагнул навстречу.

– А ты решил, что ты умнее всех. Или хитрее? – посмотрел на сына.

Женьке тут же захотелось провалиться сквозь землю. Она замерла, не зная, что говорить и что делать.

– Не совсем так. Мы уже давно вместе. Свадьба – вопрос времени. Так почему не сейчас?

Погодина молила Бога, чтобы Рысь ни о чем ее не спрашивал. Она никогда не сможет соврать, глядя ему в глаза.

– Правда? – но Виктор Олегович обратил свое внимание на Федора.

– Так точно, – кивнул он. – Там все серьезно.

– Тогда ладно, – смягчился Рысь. – Что-то вы припозднились, а я надеялся, что к ужину успеете.

– Мы не голодны, – сухо ответил Андрей.

– А барышня? – Виктор Олегович освободил ее руку из хватки сына и легонько сжал в своих руках. Они были сухими и теплыми, слегка шершавыми. Женьке стало чуть-чуть неудобно, потому что ее ладошка от волнения вспотела.

– Я… выпила бы чаю, – еле вымолвила она, смутившись.

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Рысь и подвел ее к стулу.

Виктор Олегович был в годах, но назвать его стариком язык не поворачивался. Живой и проницательный взгляд гипнотизировал, в руках чувствовалась сила, а в голосе характерная властность.

Через минуту перед ней появилась чашка с ароматным чаем и миндальное печенье. Не успела Женька сделать и глоток, в столовую вошел высокий, широкоплечий (и черт побери, красивый!) мужчина:

– Виктор Олегович, вы должны на это взглянуть. – Он принес какие-то документы и положил их на стол.

Федор при виде него весь как-то подтянулся. Видимо, они хорошо знакомы.

– Марк, не уходи, ты мне как раз нужен. – Виктор Олегович вытащил из футляра очки, нацепил их на переносицу, бегло глянул на бумаги, потом посмотрел на Женю: – Ты можешь начинать исповедоваться, – потом на Андрея: – а ты со мной. Пойдем-ка, прогуляемся, поговорим.